Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

о ней думаешь. – Виктория встала рядом, доставая из кармана пачку сигарет. Она щелкнула зажигалкой, и огонек на мгновение осветил ее сосредоточенное лицо. – Твое восхищение когда-нибудь тебя погубит. Ты должен ненавидеть ее за то, что она сделала.

– О, я ненавижу, – Дамиано криво усмехнулся, чувствуя, как морозный воздух прочищает легкие. – Но она ведь могла убить меня, а предпочла унизить.

Виктория затянулась, глядя в бескрайнюю пустоту холмов.

– Изабелла сегодня снова уходила. Сказала, что в кондитерскую, но вернулась без коробок.

Дамиано почувствовал, как внутри шевельнулось что-то холодное, посильнее декабрьского ветра. Изабелла ускользала. Письма от Вьери – этого призрака из прошлого – меняли ее, делали чужой в собственном доме…

– Пусть, – глухо отозвался он. – Я не могу ее остановить и… может быть, она заслужила эту возможность.

– Ты приставил кого-то читать их, не так ли? – Виктория прищурилась, повернувшись к нему.

Дамиано не планировал признаваться, но Виктория всегда обладала этим раздражающим качеством – чувствовать ложь прежде, чем та успевала оформиться в словах. Он коротко кивнул.

– Я хотел быть уверен, что она… все еще моя жена и не планирует это менять.

– И как?

– В основном он объяснял ей, что случилось. Как я и предполагал, Корсани заслали его к нам с самого начала втереться в доверие, а затем забрали назад. А ей… просто больно.

– Изабелла говорила тебе, – тихо сказала Виктория, выдохнув. – Лира носит твою фамилию и живет под твоей крышей. Какое бы отношение к тебе у нее сейчас ни сложилось, о предательстве не может идти и речи.

Проблема заключалась в том, что Дамиано чертовски боялся возможного предложения о побеге. Кьяра – эта защитница всех несчастных и обделенных – могла предложить его жене убежище и помощь задолго до того, как решит добраться до его собственного сердца. И он, зная Изабеллу, понимал, что не сможет ее винить, если она согласится.

Он просто не хотел ее терять. Как и Лиру. Мысль о том, что дом опустеет и в нем останутся только эхо выстрелов и холодные отчеты, была единственным, что пугало его сильнее, чем перспектива остаться калекой.

– Ты бы все равно не исправил это. – Она положила руку на его плечо и прижалась к нему щекой. – Вьери не мог отказаться от клятвы, а Изабелла – отказаться от любви к нему.

– Я знаю, – Дамиано кивнул и накрыл ее ладонь своей, морщась от переноса веса. – Это не отменяет того, что мне больно видеть несчастной ее. Тебя. Переживающую Бьянку и Маттео, который ждет, чтобы сказать «я же говорил».

Виктория тихо рассмеялась.

– Справедливости ради, он и правда говорил.

– Ну что ж. – Он попытался пожать плечами, чтобы не потревожить Викторию. – То, что я буду теперь чувствовать погоду коленом, я считаю достаточной платой.

Она улыбнулась шире, смотря на него. Давно Дамиано такого не видел… чтобы маленькие искорки веселья теплились в ее обычно холодных глазах.

Боже, ведь и правда близилось Рождество. Праздник, традиционно зажигающий огни в их доме, заставляющий забыть обо всех проблемах. Много лет подряд они хранили свои традиции, о которых в этом году даже не говорили. И это будет первое Рождество Лиры…

– Идем внутрь, – скомандовала Виктория, видя, как он начинает бледнеть от холода. – На сегодня хватит с тебя прогулок.

Он кивнул и осторожно оттолкнулся так, чтобы перехватить трость и опереться на нее одной рукой, а второй – снова на девушку рядом.

– Даже если это твоя обязанность… все равно спасибо за заботу.

– Кто бы мог подумать, что пуля в колене сделает тебя таким сентиментальным. – Она похлопала его по спине и повела обратно в дом.

Глава 20

Последние недели года для Флоренции обычно были временем огней и праздничной суеты, но в этот раз город задыхался. Противостояние Корсани и Росетти вышло за пределы портовых доков и закрытых кабинетов, выплеснувшись на улицы раскаленным свинцом.

Кьяра била наотмашь: ее люди блокировали его логистические узлы, а Макс со своей группой обратил дороги Тосканы в зону боевых действий – фуры Росетти вспыхивали на ночных трассах прежде, чем успевали доехать до пунктов назначения.

Дамиано, даже прикованный к постели, отвечал со всей жестокостью, превращая каждый день Кьяры в бесконечную попытку удержать рассыпающийся песок. Пока она жгла его фуры, он бил по нервным узлам ее системы.

Аресты верхушки Корсани по сфабрикованным делам следовали один за другим: Дамиано задействовал свои старые связи в прокуратуре, поднимая архивы десятилетней давности. Кьяре приходилось снова и снова возвращаться к угрозам префекту и тратить тысячи евро на адвокатов, вырывая своих людей из лап правосудия только для того, чтобы на следующий день их задержали снова, уже по другому поводу.

Но Росетти не ограничивался законом, явно отдав приказ Бьянке методично вырезать среднее звено их логистики. За две недели три ключевых склада в предместьях Флоренции взлетели на воздух не от бомб, а от «случайных» утечек газа, которые страховые компании отказывались покрывать.

Кьяра блокировала порты – Росетти блокировал дороги, выставляя фальшивые ремонтные бригады, которые парализовали движение товаров внутри страны.

Город буквально «подпалили» с двух сторон. Случайная перестрелка в районе Санта-Кроче унесла жизни десяти человек с обеих сторон и трех случайных прохожих, но это было лишь верхушкой айсберга. Взрывы на подстанциях, обесточившие районы, контролируемые Кьярой, и внезапные забастовки мусорщиков, превратившие ее кварталы в свалку, ясно давали понять: Росетти готов обратить Флоренцию в руины, лишь бы она не досталась Кьяре.

Они оба сходили с ума. Кьяра – от испепеляющей ненависти и желания дожать врага, пока он слаб. Росетти – от физической боли и бешенства из-за собственной беспомощности. Эти долгие недели они методично уничтожали друг друга, превращая Флоренцию в пепелище собственных амбиций.

В ее доме повисла тревожная удушливая атмосфера. Каждый телефонный звонок казался детонатором, каждый шорох за дверью – началом конца. Где-то тикал таймер, и хотя они его не слышали, все чувствовали: взрыв неизбежен.

Несмотря на недосып и гнетущее ожидание удара, работа не прекращалась. Сиена пропадала на встречах с отцом и Ди Кристиной, Кейл до хрипоты вел переговоры по защищенным линиям, пытаясь отследить перемещения Бьянки, а Нико погряз в юридических лабиринтах, стараясь купировать последствия полицейских наездов.

В пятничный вечер, за пару дней до Рождества, Кьяра приехала в их казино в центре города. Это заведение было гордостью семьи – нелегальный игорный дом, скрытый за фасадом элитного закрытого клуба. Потребовалось немало усилий, чтобы отмыть его репутацию после недавнего наезда карабинеров, и сейчас оно работало в привычном режиме, привлекая тех, кто