Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– В Рождество ведь зажигают елку, не так ли?

Кьяра вскинула голову резко и поймала напряженные взгляды своих подчиненных. Потребовалась секунда на то, чтобы выключить микрофон и закричать на всю комнату:

– Освободить помещение, сейчас же!

– У тебя минута, – лишь добавил Дамиано и сбросил звонок. К тому моменту в голове Кьяры уже появился таймер, и она отбросила телефон от себя, срываясь с места.

Ее люди осматривали коридоры, по которым они шли, но в этом не было никакой необходимости. В них никого не было. Росетти дал ей слово, что никто из сотрудников или простых людей не пострадает, а вот о ней самой не сказал ни слова. Кьяра не додумалась спросить.

Ноги болели от каблуков, на которых она преодолевала ступеньки, поднимаясь наверх, ждать лифта не было времени, как и останавливаться, чтобы их стянуть.

Кьяра бросилась к главному входу, едва оказалась в главном зале, спеша пройдя через ряды игровых автоматов и столов, которые мелькали перед ее глазами. Казино продолжало трястись от паники, сверху капала вода, и каждая секунда становилась ценной. Ей казалось, что воздух уже наполнился запахом дыма, хотя не было ни единого знака, что он там.

Но она не останавливалась. Ноги болели, и она сжимала зубы и продолжала бежать, с каждым шагом приближаясь к выходу. Таймер сходил с ума, счет шел на секунды, и, на ее радость, у дверей не было практически никого. Никто не пытался ее остановить, и они были практически последними, кто покидал здание, готовое вот-вот взлететь на воздух.

Несколько шагов, следующих по лестнице вверх. Она споткнулась, туфли едва не слетали, и лишь охрана поддержала ее за руку, утаскивая вперед. Так далеко, как только было возможно.

Нужно было мгновение, чтобы пронестись вперед, два, чтобы осознать, что треск и крики на заднем плане принадлежат и ей в том числе, и еще одно, чтобы повалиться на землю, царапая об асфальт ладони и колени. Сверху ее тут же накрыло чужое тело, спасая от осколков стекла, вырвавшихся наружу.

Ударная волна оглушительным ревом накрыла всех в радиусе поражения, и Кьяра закрыла уши обеими ладонями, но виски все равно пульсировали, а голова кружилась.

Ее тошнило, тело всеми своими силами пыталось бороться с жутким ощущением потери сознания.

Едва осколки упали на землю рядом с ее лицом, а вес с ее спины пропал, дышать стало легче, и Кьяра развернулась, не заботясь, насколько грязным будет ее платье.

Деревья позади колебались от ударной волны, и горящие обломки еще падали вокруг. Она отшатнулась, чувствуя жгучее тепло пламени на своем лице.

Звуки мира стали однотонным, давящим на череп ультразвуком. Перед глазами плыли огненные пятна, а само здание казино в ее затуманенном зрении превратилось в бесформенный костер.

Она почувствовала, как чьи-то шаги завибрировали в самой почве, отдаваясь в ее разбитых коленях. Кейл? Кто-то из охраны?

Тень накрыла ее, отсекая свет от бушующего пламени. Кьяра попыталась сфокусировать взгляд, но увидела лишь размытый темный силуэт. А затем она почувствовала прикосновение.

Его пальцы, пахнущие кожей дорогих перчаток и едва уловимыми нотами табака, жестко обхватили ее подбородок. Росетти надавил на челюсть, заставляя ее поднять голову. Его рука не дрожала – она была стальной и пугающе теплой на фоне ее ледяной, покрытой пылью кожи.

Зрение начало возвращаться рывками. Она увидела его. Росетти сидел перед ней на корточках, игнорируя боль в простреленном колене.

– Посмотри на меня, Кьяра, – его голос пробился сквозь звон в ушах.

Он дернул ее лицо чуть выше, заставляя глядеть прямо в свои глаза, в которых сейчас отражалось пламя ее гибнущей империи.

– Твоя проблема в том, что ты решила, будто правила игры изменились из-за одной пули, – он нагло усмехнулся. – Ты построила этот замок на песке и надеялась, что я не приду забрать свое?

Кьяра попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

Росетти медленно провел большим пальцем по ее нижней губе, стирая полоску крови, а затем резко отпустил ее подбородок, отчего ее голова бессильно качнулась.

– Счастливого Рождества, дорогая. В следующий раз, когда захочешь в меня выстрелить, не промахнись. Третьего шанса я тебе не дам.

Он поднялся, опираясь на трость, которую Кьяра раньше не заметила. Медленно, с едва видимой хромотой, он зашагал к своей машине. Дверь захлопнулась, и черный автомобиль сорвался с места, растворяясь в ночи и оставляя ее на холодном асфальте под далекий вой сирен.

Глава 21

Мир вокруг схлопнулся до размеров кресла и ослепительно-белого пятна лампы над головой. Звуки доносились словно из-под толщи воды: низкий рокот голоса Нико и сухой шепот врача. Кьяра пыталась уцепиться за смысл их слов, но буквы рассыпались, не успев сложиться в предложения.

Было холодно. Ее била крупная неуправляемая дрожь, от которой зубы стучались друг об друга.

– Синьора, посмотрите на меня. Не закрывайте глаза, пожалуйста, – голос врача был настойчивым.

Перед лицом возник тонкий луч света. Он вонзился в зрачок, как раскаленная игла, и Кьяру мгновенно захлестнула тошнота. Желудок сжался, во рту стало горько и сухо.

– Тошнит? – где-то совсем рядом спросил Нико. Она почувствовала его тяжелую ладонь на своем плече. Это была единственная твердая точка во всей этой качающейся комнате.

– Да… – выдохнула она, но звук получился тихим, больше похожим на шелест.

Когда доктор коснулся ее ладоней, Кьяра едва не вскрикнула. Каждое движение марли по содранной коже ощущалось как удар током. В пальцах что-то противно пульсировало в такт биению сердца. И грохот взрыва все еще стоял в ушах, заглушая реальность.

– Нужно снять платье.

Она уже путалась, чей голос слышала.

Ее начали разворачивать. Движение отозвалось во всем теле резкой, дергающей болью. Когда ткань отлепилась от спины, Кьяра до крови прикусила губу. Казалось, кто-то приложил к лопаткам раскаленный утюг и забыл его там. Кожа горела так сильно, что холодный воздух комнаты ощущался как ледяные уколы.

– Нико… – позвала она, теряясь в пространстве.

– Я здесь, Лучия. Я рядом.

Его руки поддерживали ее за плечи, пока врач что-то делал со спиной. Сначала было адски больно, а потом на обожженное место легло что-то мокрое и холодное. На секунду стало легче, но голову тут же повело в сторону. Стены кабинета медленно двинулись вправо.

– У нее зрачки плывут, – в голосе Нико прорезалась непривычная паника. – Она отключается.

– Это шок и сотрясение, – отозвался врач. – Она сильно приложилась затылком об асфальт. Кьяра? Вы слышите меня? Сколько пальцев?

Она