Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

Нико сидел неподвижно, боясь спугнуть хрупкое затишье. Он охранял ее сон еще час, прежде чем осторожно поднялся, чувствуя, как затекли ноги. Оставив Кьяру в объятиях Сицилии, он бесшумно вышел из комнаты.

Она так и проспала все Рождество…

* * *

Пепел, который будто до сих пор, даже сутки спустя, играл вкусом на кончике языка, будоражил воспоминание о недавнем взрыве. Дамиано был полностью доволен, особенно сейчас, когда в его кабинете стоял шорох купюр. Евро, фунты, доллары… Он отвык от наличных денег, которые исчислялись тяжелыми пачками банкнот, а не цифрами на зашифрованных счетах. Бьянка перевязала очередную стопку и откинула ее от себя, записывая на лист бумаги сумму; двое помощников рядом с ней поступили так же.

– Ты отправил приглашение от моего имени? – голос Изабеллы он ни с чем бы не перепутал, даже будучи опьяненным собственным успехом настолько, что закрывались глаза.

Он развернулся в кресле в сторону своей жены, с трудом придержав при себе едкое «теперь мы разговариваем?».

– Отправил.

– Зачем?

Бьянка перестала считать, переводя взгляд с одного на другого. В комнате повисло напряжение – острое, как лезвие бритвы.

– Хотел удостовериться, что ты не ведешь дел с Корсани за моей спиной. – Дамиано лениво наклонил голову набок, борясь с желанием закончить этот бессмысленный разговор. У него был еще миллион тем для обсуждения: Маскарад требовал безупречной подготовки, и тратить время на оправдания перед женой не входило в его планы.

– И как? – она сложила руки на груди, хмуря брови. Изабелла стояла так, будто была готова защищаться от любых обвинений, и Дамиано прищурился, изучая каждую ее реакцию.

– Еще не решил.

– Как решишь – дай знать.

Она уже собиралась уйти, когда Дамиано прервал ее коротким и резким:

– Изабелла.

Она медленно развернулась и вскинула брови, замирая в дверном проеме.

– Ты ведь знаешь, что будет, если…

– Перестань угрожать мне, Росетти, – ее слова прозвучали как пощечина. – Мы оба знаем, что ты ничем не лучше Корсани в этом вопросе и на самом деле ты ни черта не сделаешь.

Она оставила их, развернувшись на каблуках. Дверь захлопнулась с сухим щелчком. Еще некоторое время в кабинете стояла тишина, которую никто не решался нарушить даже громким выдохом. Только когда Дамиано поднялся с места, шорох банкнот возобновился.

Преследовать Изабеллу он не стал. Рождество в этом доме прошло незамеченным: ни елок, ни подарков, ни фальшивых улыбок; они все были слишком заняты уничтожением чужой империи, чтобы праздновать что-то свое. Дамиано спустился вниз, в пустую кухню, где прислуга уже заканчивала сервировать поздний завтрак.

Он перехватил со стола яблоко, подбросил его в руке и направился к гаражу.

Ему хотелось уехать, провести время наедине со своими мыслями и насладиться скоростью. Но в голове, вопреки планам о Венеции, раз за разом всплывал один и тот же образ: Кьяра, лежащая в пыли, ее испуганный взгляд и то, как его собственные пальцы чувствовали дрожь ее челюсти.

Ему становилось странно больно от того, что именно он сделал это с ней…

Может, именно поэтому и дал ей фору. Теперь оставалось понять, как она распорядится драгоценными часами тишины.

* * *

Пятый день после взрыва стал первым, когда Кьяра нашла в себе силы сменить шелковый халат на мягкий кашемировый джемпер, который не так сильно раздражал заживающий ожог на спине. Сотрясение все еще напоминало о себе глухой тяжестью в затылке, а ладони, затянувшиеся тонкой розовой кожей, покалывало при каждом прикосновении.

Спускаться по лестнице было особенно жестоким испытанием, во время которого приходилось держаться за локоть Нико, чувствуя, как подрагивают колени.

В столовой пахло крепким кофе и выпечкой. Кейл уже был там, и он поднял голову от стопки бумаг, как только услышал шаги.

– Ты выглядишь… лучше, – осторожно произнес он, помогая Нико усадить ее в кресло.

– Я выгляжу как человек, которого переехал грузовик, Кейл. Давай без лести. – Кьяра слабо улыбнулась и приблизила ладонь к чашке, стараясь не морщиться оттого, как натянулась кожа на руках. – Рассказывайте. Что он сделал, пока я спала? Где были удары?

Нико и Кейл переглянулись. В комнате повисла странная, почти неестественная тишина на несколько долгих секунд. Кьяра замерла с чашкой в руках, ожидая худшего: захвата складов, устранения их людей в порту, обрушения акций.

– Ничего, – наконец сказал Нико, опускаясь на стул напротив. – Во Флоренции абсолютная тишина.

– Что значит «ничего»? – она нахмурилась, и эта мимика отозвалась резкой болью в висках. – Он взорвал мое казино. Он выставил меня мишенью для полиции. Он должен был добивать, пока я не могу подняться.

– Мы тоже так думали. – Кейл пододвинул к ней тарелку. – Я усилил охрану на всех объектах, перевел счета, ждал штурма особняка… Но Росетти словно исчез. Его люди не выходят на связь, его машины не светятся у наших границ. Он просто… взял паузу.

Кьяра медленно поставила чашку обратно на блюдце. Стук фарфора показался ей оглушительным.

В голове всплыл тот вечер: холодный асфальт, запах гари и пальцы Росетти, сжимающие ее подбородок. «Счастливого Рождества, дорогая. В следующий раз – не промахнись».

Он мог убить ее там. Мог сжечь особняк вместе с ней в ту же ночь. Мог превратить ее жизнь в ад, пока она находилась в наркотическом забытьи. Но он этого не сделал.

Внутри у нее что-то болезненно сжалось. Мысль о том, что Дамиано Росетти – человек, пытающийся уничтожить дело ее семьи, – проявил к ней своего рода «уважение» из-за ее физической немощи, была невыносимой. Это было хуже открытой атаки. Это унижало ее больше, чем сам взрыв.

– Он просто хочет, чтобы я была в сознании, когда он нанесет следующий удар, вот и все.

– Или, – бодро начала Сиена из-за спины, – он заботится о твоем восстановлении.

– Ты все бегаешь со своим планом? – Нико рассмеялся.

– А почему бы и нет? – она села рядом с Кьярой. – Звучит гораздо лучше версии о том, что в раненом состоянии он тебя за противника не считает.

– Но, скорее всего, все именно так, – мрачно добавил Кейл и вернулся к бумагам.

Сиена, заметив, как Кьяра напряглась от слов Кейла, быстро накрыла ее ладонь своей.

– Эй, – мягко окликнула она. – Хватит. Спрячь свои нудные папки, ты портишь нам уровень сахара в крови. Кьяра, посмотри на меня.

Кьяра подняла взгляд. Сиена сейчас казалась близким человеком, в глазах которой светилось искреннее тепло.

– Давайте просто поедим? – предложила Сиена. – Ты пять дней жила на бульонах и таблетках. Нико, передай ей те круассаны с миндалем, которые привезли утром. Они еще теплые.

Нико, мгновенно уловив