Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– О том, что завещание переписано на ее имя окончательно и она получит абсолютно все, если что-то случится.

Значит, Лучиано очень боялся умереть, не оставив после себя ничего. Он готовился к тому, чтобы попрощаться с жизнью еще год назад, но почему именно Кьяра?..

– Ди Кристина пообещал предоставить ей свою поддержку, – продолжил Блэйвуд, не дождавшись ответа.

– В обмен на…

Джованни только дернул плечами.

– В тот момент было лишь упомянуто ее имя. Признаться честно, я сперва решил, что речь идет о какой-то кузине или дальней родственнице, раз детей у него нет, но позже навел справки. – Он покачал бокал с виски, засматриваясь на переливы. – Ты в курсе, что ваша семья причастна к убийству ее матери?

Что?

Дамиано подавился воздухом, поднимая глаза к Блэйвуду. Виски в бокале качнулось, едва не выплеснувшись на безупречную манжету, но он даже не заметил этого. Мир вокруг – с его фальшивым золотом, полуголыми телами и вязким запахом ладана – внезапно потерял резкость.

– Ты шутишь?

– Перестрелка на виа Гибеллина в девяносто девятом, – его лицо нисколько не изменилось. – Ее мать официально числилась случайной жертвой, но, возможно, она сдала некоторые схемы твоего отца…

– И не была такой уж случайной…

Джованни кивнул.

Дамиано почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло. Старые грехи отцов – самая паршивая валюта в их мире. Его отец не был святым, но эта деталь… Эта личная, кровоточащая связь превращала их с Кьярой войну в нечто совершенно иное.

Понимала ли она, что ему было всего тринадцать? Его не могло быть в том переулке, когда ее мать убили, он был на другом конце Европы и даже не догадывался. Или она просто заложила это в стопку причин для ненависти, даже не разбираясь.

– Значит, она знает, – проговорил он скорее самому себе, чем собеседнику.

– Думаю, Лучиано об этом позаботился, – усмехнулся Блэйвуд, заглатывая виски. – Именно поэтому тебе ее не переиграть. Она всегда будет где-то на шаг впереди.

В завершение он кивнул в сторону массивных дверей, затянутых черным тюлем.

Разворачиваясь, Дамиано почувствовал, как воздух в легких превратился в раскаленный свинец. Гул голосов, звон хрусталя и навязчивый запах ладана – все это внезапно схлопнулось. Пространство выцвело, оставив в фокусе лишь одну точку, в которой сосредоточилась вся тяжесть его мира.

Кьяра Корсани медленно спускалась по лестнице. Глубокий винный цвет вышивки стелился по тончайшей сетке, создавая иллюзию, будто драгоценные узоры прорастают прямо сквозь ее кожу.

Немногие сочли бы ее выбор вопиющим. Дамиано назвал бы ее воплощением каждого из человеческих грехов, насколько это было красиво и недоступно.

Но его взгляд, ведомый каким-то мазохистским инстинктом, замер на ее запястьях. Она не надела перчаток. Руки со шрамами были открыты, и эти едва заживающие розовые следы ожогов на ладонях и изгибе запястий, тонкие белые линии давних ран она несла с пугающим достоинством, как личные знаки отличия и повода для гордости.

Она была восхитительно красива. Темные волосы, распущенные и тяжелые, каскадом падали на спину, задевая края изуродованной кожи, которую он так отчетливо помнил.

И маска.

Присланное им золото теперь сияло на ее лице, отражая свет сотен свечей. Она приняла его. Она надела его «сожаление» и сделала частью своего триумфа. Тонкая резная вязь превращала ее в мифическое создание, лишая привычных человеческих черт и делая чем-то недосягаемым.

Дамиано ощутил, как по венам разливается густой темный азарт. Да, он хотел, чтобы она пала, он строил планы по ее уничтожению, но сейчас, глядя на то, как она уверенно идет на высоких каблуках, чувствуя за ее спиной молчаливую мощь Нико, Кейла и Сиены, он почти признал свое поражение.

Он был заинтригован ею до дрожи в пальцах, и это влечение являлось тем самым сладостным искушением, от которого нет спасения. Он хотел ее больше, чем власти, больше, чем мести, – хотя эти чувства сейчас переплелись так плотно, что их уже невозможно было разделить.

Враг вернулся и никогда еще не выглядел так великолепно.

* * *

Корсани же не находила в этом маскараде ничего привлекательного. Дамиано везло, что ее пистолет остался у Кейла во внутреннем кармане пиджака, иначе она бы вспомнила все способы причинить физическую боль, которые знала.

Ему везло и в том, что они стояли посреди толпы, хотя эти люди их и не заботили, а еще – что у нее была своя цель на этот вечер. Как легко было сбиться с пути ради того, чтобы позволить тьме в душе полакомиться сладостью ненависти.

Искушение этого вечера для нее не было связано с похотью.

Нико исчез из ее поля зрения мгновенно, едва она ему это позволила. Кейл повел Сиену к столу с напитками, пока звучала мелодия оркестра.

Корсани прямым шагом, поймав по пути бокал с вином, походившим цветом на густую кровь, пошла к Джованни. Блэйвуд стоял на расстоянии вытянутой руки от Росетти. Присутствие Дамиано так близко выводило ее из себя, заставляло все внутри дрожать от одной лишь мысли, что он рядом.

– Джованни. – Ее улыбка вышла вымученной, глаза сверкнули под золотой маской, когда Корсани протянула мужчине руку. Он оставил легкий поцелуй на ее коже, чуть сжимая пальцы. Это походило на предупреждение.

– Синьора Корсани. Не поверите, мы как раз говорили о вас.

– Почему меня это не удивляет? – она повернула голову к Дамиано и вскинула брови.

– Потому что ты ждешь, что все будут говорить лишь о тебе? – предположил он с сарказмом, делая глоток виски. – Как там твое казино?

– Зажигательно, я бы сказала, – процедила она сквозь улыбку. – Колено не стреляет?

– Только когда ты рядом.

Возможно, она могла бы ударить по нему прямо сейчас, но ее собственные колени ей бы этого не простили. Симметрия ранений была пугающе ироничной.

– Я хотел бы познакомить вас с одним из своих ближайших партнеров, – начал Блэйвуд, наконец заполучив ее внимание. Хотя он, скорее всего, говорил бы, даже если бы она игнорировала. – И он опаздывает.

– В таком случае я найду вас позже. – Она наклонила голову и уже развернулась, чтобы уйти и дождаться момента для приватной беседы, когда Дамиано резко остановил ее и схватил за запястье. Ее кости едва не треснули – сильным движением он перекрыл ей путь к отступлению и вырвал бокал из пальцев.

– Не так быстро, дорогая.

Даже ее горящие злостью глаза его не остановили.

Дамиано повел ее вперед, заставляя двигаться против воли. Он отставил бокал и еще раз сильно выкрутил ее запястье. Она зашипела, но развернулась к нему лицом, укладывая руку на