Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– Спасибо, – прошептала Кьяра. Она забрала кусочек, и сладость миндального крема на мгновение перебила этот бесконечный привкус пепла.

В столовой воцарилась совсем иная тишина – не та тревожная, что была минутой ранее, а уютная, почти домашняя. Слышно было только, как Кейл со вздохом все же отложил ручку и потянулся за своей чашкой кофе.

– Поверить не могу, что мы пропустили Рождество. – Сиена с преувеличенным разочарованием откинулась на спинку стула, вертя в руках ложку. – Новый год не может быть таким унылым. Это просто непозволительно!

Кейл выгнул бровь.

– Предлагаешь устроить вечеринку в доме, который находится под прицелом у половины криминального мира Италии и под наблюдением полиции?

– Не дам Росетти украсть у нас еще и этот праздник, – отрезала Сиена. – К тому же, если мы его пропустим, это вызовет еще больше вопросов.

– Логика имеется, – признала Кьяра, пожав плечами. – Нам же не обязательно устраивать какой-нибудь прием в очередной раз, можно просто ужин здесь. Только мы.

– Я могу пригласить семью, – предложила Сиена. – И вряд ли Ди Кристина откажется.

– Ну нет. – Нико недовольно посмотрел на нее, помотав головой. – Если праздновать, то только семьей, а не всеми союзниками.

– Тогда только мою семью, – настаивала Сиена, переводя взгляд с него на Кьяру и на Кейла.

Кьяра на мгновение замялась. Мысль о том, чтобы сидеть за одним столом с Антонио, его безупречной женой и старшей дочерью, вызывала у нее почти физическое отторжение. Ей нужно будет держать спину, контролировать мимику, отвечать на завуалированные вопросы о здоровье и «инциденте» в казино.

В ее нынешнем состоянии, с саднящей спиной и руками, которые все еще предательски подрагивали, это казалось непосильной работой.

– Сиена, – мягко начала Кьяра, – если ты хочешь провести эту ночь с ними, отпраздновать в кругу семьи, то мы с Нико и Кейлом просто посидим здесь по-тихому. Тебе не нужно жертвовать своим праздником ради моего восстановления.

Она говорила искренне, готовая отпустить Сиену в безопасный, «чистый» мир ее отца, лишь бы самой не надевать маску железной леди перед гостями.

Сиена замерла, глядя на нее так, будто та только что предложила ей добровольно сдаться полиции. Она медленно отложила нож для масла и посмотрела Кьяре в глаза.

На секунду промелькнула тень сомнения, но она тут же исчезла, сменившись чем-то жестким, почти сухим.

– Нет, – бросила она. – Это было бы неуместно.

– Я не возражаю. – Кьяра действительно хотела ее в этом убедить.

– Я сама выбрала войти в эту семью. И я не собираюсь бегать назад к отцу каждый раз, когда ситуация становится… острой.

Нико едва заметно кивнул в одобрении и хмыкнул.

– Значит, только мы, – заключил Кейл. – Попрошу заняться ужином.

– С шоколадным тортом, Кейл. – Сиена наклонила голову вперед и прищурилась, ожидая его согласия. – И чизкейком. И никак иначе.

Он в ответ лишь рассмеялся и кивнул.

– Сделаю все, как скажете.

Сиена удовлетворенно хмыкнула и вернулась к своему кофе, а Кьяра почувствовала, как в груди наконец-то расслабляется тугой узел. Несерьезный разговор о десертах был таким обыденным, таким нормальным, что стер все остальное. Будто они вдруг оказались людьми, застрявшими в какой-нибудь гостинице в снегопад, и решили отпраздновать по-своему. Не было никаких семей, иерархии, войны и оружия.

Нико посмотрел на Кьяру и едва заметно подмигнул ей. Он видел, что решение Сиены остаться придало ей уверенности.

– Что ж. – Он оперся ладонями о стол, собираясь вставать. – Раз с меню мы определились, пойду проверю посты охраны. Рождественское затишье – это прекрасно, но я предпочитаю встречать Новый год с заряженным оружием и пустыми горизонтами.

– Присоединюсь. – Кейл тоже встал с места. – Приятного аппетита, дамы.

Когда мужчины вышли, в столовой на мгновение стало совсем тихо. Сиена, вопреки своему боевому настрою, казалась уставшей. Она допила кофе одним глотком и поднялась.

– Помочь тебе? – спросила она. – Ты выглядишь так, будто тебе снова нужно прилечь.

– Нет, я… хочу зайти в кабинет. – Кьяра с трудом подавила дрожь в голосе. – Необходимо проверить пару документов, которые Кейл оставил на столе.

Сиена понимающе кивнула. Она помогла Кьяре встать и проводила ее до дверей кабинета, убедившись, что та крепко держится за перила.

– Не засиживайся там. Нико меня живьем съест за то, что я позволила тебе работать.

Кьяра пообещала, что это всего минут на десять, а когда Сиена ушла, закрыла за собой тяжелую дубовую дверь. Первое, что она почувствовала, – это холод. Окна в кабинете были распахнуты настежь, и морозный декабрьский воздух жадно выметал из комнаты запахи сигарет и старой бумаги.

Она нахмурилась. Кейл не мог оставить окна открытыми.

Превозмогая боль в коленях, Кьяра медленно подошла к массивному столу. Среди аккуратных стопок бумаг лежал предмет, которого здесь точно не должно было быть.

Это оказалась невероятно изящная золотая маска. Тонкая ювелирная работа, где каждая линия переплеталась с другой, создавая причудливый узор, не кричала о богатстве. Золото мягко мерцало в свете дня, отдавая благородством, доступным лишь единицам.

Кьяра взяла карточку. Почерк был твердым, но в коротких строчках сквозило что-то, чего она никак не ожидала от человека, превратившего ее жизнь в руины за одну ночь.

Это было излишне.

Пусть Новый год наступит в тишине.

До встречи в Венеции, mia cara.

Кьяра перечитывала слова снова и снова.

«Это было излишне».

Она знала Росетти достаточно, чтобы понимать: для него это было равносильно падению на колени с просьбой о прощении. Он не давал ей время. Он признавал, что перешел черту. Что его ярость вырвалась из-под контроля и едва не уничтожила ее.

В груди поднялась удушливая волна смятения, смешанного с горьким привкусом вины.

Она вспомнила свой выстрел в него. Тогда она не думала о красоте игры или о том, чтобы не перегнуть палку. Она просто хотела его убрать. Она поступила как животное, а он сейчас… Он поступил как человек, которому действительно было не все равно, дышит она или нет.

– Зачем ты это делаешь… – прошептала Кьяра, голос сорвался.

Подарок на столе был страшнее взрыва.

Взрыв она могла понять. Нападение она могла отразить. А это молчаливое сожаление, это признание своей неправоты выбивало почву у нее из-под ног. Ей нужно было ненавидеть его, чтобы чувствовать себя в безопасности. И он лишал ее этого, заменяя чем-то пугающе человеческим.

Вина окончательно сдавила горло. Дамиано только что выиграл раунд, даже не присутствуя в комнате, потому что проявил благородство там, где она проявила жестокость.

– Черт бы тебя побрал, Росетти, – прошептала она в