Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит

Жор Жорыч, этот тайный всевидящий глаз, явно пребывал в растерянности.

На прием Грозновы явились как всегда вовремя, хотя перед самым выходом из номера Вере позвонил Павлинов с дополнительной информацией: он бросил на телефон Галины Павловны Добрецовой фото, конечно, не портретное, но вполне пригодное для опознания, так что дело пойдет веселее.

Уложив пациента на стол, Ланкур многозначительно кивнул Вере и выразительно повел глазами. Она поняла его с ходу и не смогла не удивиться: надо же, какой быстрый!

После сеанса Ланкур заявил, причем строго, Ярославу:

– Идите, молодой человек, по своим делам, если они у вас есть, а я несколько задержу вашу маму.

Ярослав посмотрел с подозрением, хмыкнул и исчез за дверью, которую хозяин кабинета предусмотрительно запер с внутренней стороны.

– Вот, извольте, я выполнил ваше задание. – Ланкур протянул Вере два полиэтиленовых пакетика: один с клочком мохера, а другой с компьютерной мышкой.

– Не задание, а просьбу, – с подчеркнутой любезностью уточнила Вера. – И так быстро!

– И довольно просто, – не стал набивать себе цену Ланкур. – Я не стал искать сложные пути, в которых легко запутаться, а выбрал именно самую простую дорогу. За завтраком я встретил Виталика и сказал, что мне очень понравился его шарф, явно ручной вязки и из хорошей пряжи. Я, дескать, тоже хочу себе такой заказать, но можно ли мне пощупать, какая это пряжа. Виталик ответил, что связала его мама, сам он в пряжах плохо разбирается, но вроде как там есть мохер. Должен признать, шарф действительно исключительно приятный – мягкий и явно очень теплый. Я его пощупал и незаметно отщипнул клочок шерсти. Но, как сами понимаете, голыми руками без всяких перчаток.

– Это неважно, – успокоила Вера. – Нам главное – получить образец.

– А вот с отпечатками и потожировыми следами я, разумеется, действовал по-другому, но тоже без особых придумок. У меня была неработающая мышка, я ее забыл выбросить, и очень удачно – предварительно тщательно протерев, я заменил ею исправную мышку и позвонил Виталику, дескать, у меня компьютер не реагирует. Виталик пришел, повозил мышкой туда-сюда и сказал, что ей место в мусорном ведре. А я сказал, что у меня есть еще одна, и вытащил рабочую. Виталик проверил – все нормально. А я неработающую мышку после его ухода сунул в пакет. Думаю, вас все устроит. Но с девушками-регистраторшами я еще не пообщался, сегодня найду повод с ними пошушукаться.

– Вы просто молодец, Жор Жорыч! – восхитилась Вера.

– Но я все равно никак не могу поверить… Такой милый, со всех сторон безобидный парень… – недоуменно пожал плечами Ланкур.

– Вы тоже внешне очень милый, со всех сторон безобидный врач, – улыбнулась Вера.

– Это да… Наша внешняя оболочка бывает весьма обманчивой, – улыбнулся в ответ Ланкур.

Вера вернулась в номер и застала Ярослава с весьма ехидным выражением лица.

– Секретничала с Жор Жорычем? – поинтересовался сын.

– Секретничала, – не стала отпираться мать. – Но тебя это не касается.

– Ясное дело! – фыркнул Ярослав. – Зато я кое-что подслушал. Хочешь знать, что?

– Хочу, – вновь не стала отпираться Вера.

– Я подслушал, как две медсестры шептались, типа одного из санитаров вчера задержали за машины, которые он угонял несколько месяцев назад. Тебе это интересно?

– Нет, – отмахнулась Вера.

Из-за бурных действий Терновского по сохранению секретности версия про машины была специально придумана вчера, как и версия о том, что Валентина Тимофеевна Савушкина вынуждена была срочно взять отпуск и уехать в город из-за тяжело заболевшей подруги. Филатова с грязевой станции в санатории никто не хватился – расстояние в шесть километров делало внимание к нему почти нулевым.

Интересно, сколько еще продержатся эти легенды? Вера этого не знала, да и не хотела особо знать. Ее занимало совершенно иное.

Она позвонила Павлинову.

– У меня все с собой, – сообщила расплывчато, покосившись на сына. Нечего ему знать больше, чем полагается.

– Так быстро? – удивился Вадим.

– Именно.

– Хорошо, скоро буду у нашего места.

Они вновь приехали в квартиру Павлинова. Это уже стало традицией. Но до того подъехали к следственному отделу (Вера, опять же как всегда, сидела на заднем сиденье с тонированными стеклами, по-прежнему оставаясь на нелегальном положении), и Вадим передал вещдоки со словами, чтобы их экстренно доставили в город, в криминалистический центр, лично в руки Гаврилина. Вера, естественно, заранее созвонилась с Пашей и услышала обещание сделать все максимально быстро, но по потожировым он сможет дать информацию только завтра утром.

В квартире Вадима Вера уже привычно влезла в ставшие почти родными тапки и, естественно, не отказалась от кофе.

Еще в машине Вадим сообщил о звонке Добрецова. Галина Павловна переговорила со всеми своими сотрудницами (с каждой по отдельности) и узнала: за последние дни новые лица в библиотеке появлялись раз шесть, а дальним залом второго этажа заинтересовалась только одна женщина, преподаватель университета, отдыхающая в пансионате. Вернее, она заинтересовалась не залом, а книгами античных авторов, задала соответствующий вопрос, библиотекарь препроводила ее к соответствующим стеллажам, где женщина буквально сразу углядела «Иллиаду» Гомера, которую и взяла почитать. На фотографию Виталия Скачкова сотрудницы отреагировали совершенно одинаково: нет, в библиотеке такого парня не видели.

Впрочем, этого следовало ожидать. В первые дни после открытия библиотеки Виталий не рискнул там появиться, а потом, после нападения, Павлинов категорически запретил ему покидать территорию санатория. Нарушать запрет ради посещения библиотеки?.. Это было бы уж очень подозрительно.

Они действительно думали в унисон. И пришли к одинаковым выводам. Правда, пока теоретическим.

В какой-то момент именно Скачков стал вызывать наибольшие подозрения. Подделать электронный ключ, поставить «жучок», причем мастерски запутав следы передачи сигнала, мог только профессионал по части компьютеров и информационных технологий. А кто такой в санатории? Естественно, сисадмин, у которого к тому же окно номера выходит на внутренний двор и который общался с Агатой Чернецкой, причем в день ее гибели.

Но Вера не раз убеждалась – и Вадим с ней согласился, – что слишком жирно начертанный указатель нередко показывает совершенно неверную дорогу. Указатель показал на Скачкова. А следом кто-то попытался разбить сисадмину голову, после чего человек, вызывающий вопросы, превратился в жертву, тоже вызывающую вопросы, но совсем иного толка.

– Именно разбитая голова меня вдруг смутила, – сказала Вера. – На Скачкова напали на следующий день после того, как стало понятно, что в номере Чернецкой обнаружен «жучок». Интересная последовательность… За рождественским столом мы сидели вчетвером: Ланкур, Виталий и я с Ярославом. Виталий позвал нас в ночной клуб, хотя ясно же было, что мы никуда не пойдем. Я уверена, никто рядом с нами не мог