Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит

Около четырех часов позвонил Ланкур.

– Значит так, Вера Ивановна, я пошушукался с нашими регистраторшами Аней и Лизой. Аня с девятнадцатого декабря неделю была на больничном. Лиза работала одна. Очень волновалась, потому что работала-то всего несколько дней. Тем более у нее действительно случилась проблема: вдруг зависли компьютеры – и ее, и Анин. Она вызвала Скачкова, тот пришел, покопался и очень рассердился. Стал допытываться, не пользовались ли домашними флэшками, потому что в компьютеры занесли вирус. Лиза очень испугалась, стала заверять, что ничего подобного не делала и Аня наверняка тоже, ведь это строго запрещено. В общем, по словам Лизы, Виталий был жутко недоволен, ворчал, а потом заявил, дескать, незачем у него над душой стоять, пусть Лиза куда-нибудь сходит, а он как решит проблему, ее позовет. И действительно позвал минут через двадцать, успокоил, что вирус ерундовый, он компьютер вылечил, но не понимает, как вирус занесли.

– А Лиза помнит, когда это случилось? – спросила Вера.

– Дату не помнит, но помнит, что это было, когда машина из города приехала. Она пересеклась с водителем у кофейного автомата, и они немного поболтали.

– Ловко! – оценила Вера. – Скачков сам заразил компьютеры регистраторов, явился решать проблему, выдворил Лизу, если бы была Аня, ее бы тоже выдворил, и спокойно заснял, как у Никиты Косых из фляги вываливается пакет.

Глава 26

Каким же он оказался идиотом!

Это ж надо было так проколоться!

И на чем? На сущей ерунде, которую бы не упустил даже полный дилетант! А он профессионал! Причем высокого класса! И вот – пожалуйста!

Это Савушкина могла не до конца вставить вилку в розетку, а потом запаниковать: принтер не работает! Но что с нее взять? В своем лечебном деле она, конечно, тоже профессионал, но во всем остальном… Клуша клушей!

И вот сам Виталик тоже не до конца вставил вилку в розетку. А в результате вообще произошло короткое замыкание.

Ну почему он не заглянул в соцсети Агаты Чернецкой?! Ведь это же было элементарным! И тогда ничего бы не произошло, по крайней мере, ничего страшного. Он бы обнаружил фотографии красивых пейзажей и пуделей, которые тащат санки со смеющимся мужиком, – с соответствующей подписью. И увидел бы фото рыжего санитара с выплескивающейся грязью, с коротким комментарием: «Вот как выглядит грязная работа».

Если бы он зашел на ее страницу!.. Он бы убедился, что Агата ничего важного не заметила. И ничего важного не поняла. Потому что, если бы она хотела шантажировать санитаром, флягой и пакетом, она бы никогда не стала ничего выкладывать на всеобщее обозрение.

Идиот!

Но все это он осознал позже.

А утром ему позвонил следователь Павлинов со словами, что нужно подъехать в следственный отдел для уточнения протокола по поводу нападения в рождественский вечер.

– Но вы же сами запретили мне покидать санаторий, – напомнил Виталик.

– Я пришлю за вами машину, – пообещал Павлинов.

И действительно прислал. Но не полицейскую или следственного комитета, а уазик без опознавательных надписей с молчаливым водителем, который буркнул «Здрасьте» и дальше не проронил ни слова. Впрочем, Виталика и не тянуло на разговоры – он обдумывал, как добиться, чтобы следователь наконец выпустил его из заточения. Это было очень нужным, поскольку всякому ожиданию есть предел, а чрезмерное ожидание грозит тем, что тебя может кто-нибудь опередить.

Водитель подвез Виталика к двухэтажному зданию, провел по коридору и кивнул на дверь без таблички. В кабинете за письменным столом сидел Павлинов. А рядом с ним – вот именно рядом, у торца стола, – мать Ярослава. «Ее тоже для протокола позвали? – прикинул Виталик. – Вот ведь сколько бюрократии».

– Садитесь. – Павлинов указал на стул около приставного столика. – Прошу вас познакомиться с Верой Ивановной…

– Да мы знакомы, – перебил Виталик.

– Не совсем, – заметил Павлинов. – Вера Ивановна Грознова – майор юстиции, старший следователь регионального следственного управления.

Виталик вытаращил глаза. Причем в буквальном смысле слова. Он мог представить себе все, что угодно, но только не погоны на плечах этой милой женщины.

– А-а… Ярослав?..

– Мой сын, – подтвердила Грознова.

– Забавно… – Смешок вырвался сам по себе, правда, несколько нервный. – Значит, меня спасала майор? Да уж…

– К инциденту с нападением на вас мы еще вернемся, – пропустил смешливость мимо ушей Павлинов. – А сейчас я хочу сообщить, что вам будет предъявлено обвинение в убийстве Агаты Чернецкой.

– Что-о-о?! – Виталик аж задохнулся. Павлинов пододвинул ему стакан с водой, Виталик отхлебнул, выдохнул, произнес сдавленно и одновременно возмущенно: – Вы спятили?!

Прозвучало достаточно грубо, но следователь это проигнорировал.

– Даю вам шанс написать чистосердечное признание. На суде зачтется.

– А у вас появится шанс раскрыть дело? И вам это тоже зачтется? – парировал Виталик, твердо решив, что ни на какие провокации он не поведется, а будет держаться с холодной уверенностью. – Я не спрашиваю, почему именно меня вы решили записать в убийцы. Я хочу другое спросить: для чего мне надо было убивать ту девушку?

– А я и не утверждаю, что вы изначально собирались убивать Агату. Вам просто надо было устранить конкурента. Забрать у нее компромат, которым она, по вашему убеждению, собиралась шантажировать главного в санатории наркоторговца. А его собирались шантажировать вы, и Агата вам мешала. Небось думали, что главная – Ирина Андреевна Голубович? – Павлинов выдержал паузу и сказал с явным оттенком сарказма: – А вот ничего подобного! Ирина Андреевна, конечно, главная в санатории, но к наркотикам она не имеет никакого отношения. Она понятия не имела о наркоторговцах, которых, кстати, уже задержали. И Агата Чернецкая не имела никакого отношения к наркотикам. Да, она собиралась кое-кого шантажировать, но это никак не было связано с наркотиками. И если бы вы, человек, не вылезающий из компьютера, соизволили просто зайти на страницу Агаты в соцсетях, вы бы сразу поняли, что кроме смешной картинки с рыжим санитаром она ничего не заметила.

И вот тогда Виталик подумал: каким же он оказался идиотом!

А началось-то все случайно.

Был летний день – из тех, когда тепло, но не жарко. В жару Виталик включал кондиционер (чего делать не любил), а вот в такую погоду просто открывал нараспашку окно и балконную дверь. Накануне он отправил в городскую фирму законченную работу, сегодня в санатории было затишье, и Виталик просто расслаблялся в ожидании обеда, устроившись на подоконнике. Вид внутреннего двора глаз, конечно, не ласкал, но Виталик привык, к тому же за оградой санатория