Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит

– Вы ждали двух стариков, которые после ужина всегда ходят гулять. Полчаса в одну сторону, полчаса в другую. Они должны были вас найти, стать свидетелями вашего несчастья, ну и, соответственно, раскрасить картину. Старики – они ведь часто очень впечатлительные. Но в тот вечер их задержали видеозвонком, а мы с Ярославом вдруг решили подышать свежим воздухом и наткнулись на вас. Вернее, вы услышали скрип снега под ногами и устроили этот спектакль с нападением.

– То есть я сам себя шарахнул по голове?! – Виталика аж тряхнуло. Причем в буквальном смысле. Почему они так уверены?!

– Именно вы. И самого себя, – подтвердил Павлинов. – А знаете, в чем вы особо перемудрили? Вы предварительно не просто тщательно вымыли, но и продезинфицировали металлический прут. Вы когда-нибудь слышали, чтобы преступник старался не занести своей жертве грязь и инфекцию?

«Какой же я идиот!» – не в первый раз подумал Виталик. Вслух же произнес:

– Все, что вы про меня рассказывали, и про этот прут тоже, – ваши фантазии. Лишенные всяких доказательств! – Он постарался, чтобы это прозвучало с непреклонной уверенностью.

Павлинов посмотрел на Грознову, та пожала плечами, и у Виталика несколько отлегло от сердца: пожалуй, он прав, у этих двоих нет ничего, кроме вполне логичных (надо признать) умозаключений.

– Вы полагаете, у нас нет никаких доказательств? – спросил Павлинов.

– И быть не может! – отрезал Виталик.

– Вынужден вас разочаровать, – следователь усмехнулся. – Они есть, причем стопроцентные. Когда вы ночью на Елочной тропе осматривали ботинки Чернецкой, вы не заметили, как зацепились за «молнию» шарфом. На застежке остался клочок мохера, и он полностью совпадает с пряжей, из которой связан ваш шарф.

– Чушь! – мысленно ужаснулся, но все же сохранил хладнокровие Виталик. – Такую пряжу можно купить в куче магазинов.

Павлинов вновь усмехнулся:

– Ну, во-первых, у каждой пряжи, при тщательном анализе, свои особенности. А во-вторых, это еще не все. На внутренней стороне ботинка, на кожаной отделке, остались ваши потожировые следы. Да, вы были в перчатках, но, вероятно, в экстремальных условиях не заметили, как прикоснулись, скорее всего, запястьем. Полагаю, вы не станете утверждать, что вашу ДНК тоже можно приобрести в куче магазинов?

Это был удар под дых. Виталик просто физически ощутил, как у него заломило в районе солнечного сплетения.

– Да, кстати, – подала голос Вера. – Пока вы лазили в окно комнаты отдыха, вы подморозили цветок, который выращивала уборщица. Она не поняла, почему ее любимый цветок заболел, но сильно гневалась. – Выдержала паузу и добавила: – Но мы это не будем вносить в протокол и не будем сообщать уборщице. А то кто знает, на что способна разъяренная женщина.

Глава 27

С утра пораньше позвонил Мирошниченко.

– Здравия желаю, товарищ полковник! – бодро отозвалась Вера.

– И тебе здравия, – пожелал начальник. – Как, кстати, с ним? Со здоровьем я имею в виду.

– У меня все хорошо, а Ярослав как новенький. Завтра возвращаемся в город.

– Ну вот и отлично. Сына подлечила, а сама славно отдохнула, причем с пользой. – В голосе Мирошниченко прозвучала явная ирония. – Поздравляю сразу с двумя раскрытыми делами – и с убийством девушки, и с наркоторговцами.

– Я-то что? Я так… Это все подполковник Павлинов. Он оказался и хорошим мужиком, и отличным следователем, – воздала должное Вера.

– Он вчера приезжал в управление. И по его словам, именно ты – ключевая фигура. Без тебя просто никак!

– Да-а?.. – Вера не то чтобы сильно удивилась, но это все же было некоторым перебором.

– Более того, Павлинов настоятельно попросил – можно сказать, почти потребовал, – весьма выразительно хмыкнул начальник, – чтобы дни в санатории тебе засчитали как рабочие. Но я ответил, что тебя никто не командировал в Кураевск. А то, что ты там спокойно усидеть не смогла, исключительно твоя частная инициатива.

– Не добрый ты, Женя, – издала притворный вздох Вера.

– Ага. Совсем не добрый, – согласился Мирошниченко. – Но иногда способный проявить гуманизм. И поэтому дам тебе потом несколько дней отгулов. А на большее даже не рассчитывай. Ну все, пока!

* * *

После завтрака Вера отправилась платить за процедуры Ярослава. Женщина на кассе посмотрела в монитор и произнесла:

– Вам счет не выставлен.

– То есть? – не поняла Вера.

– Напротив вашей фамилии стоит «б. о». То есть «без оплаты».

– Но мне в самом начале сообщили, сколько будут стоить десять сеансов…

– Все вопросы – к доктору Ланкуру, – пожала плечами кассирша. – Это он выставляет счета. А я только беру деньги или… не беру.

Вера спустилась на этаж ниже и подошла к кабинету врача. Над дверью светился фонарь «Идет прием». Она постояла пару минут и написала эсэмэску: «Здравствуйте, Жор Жорыч, мне надо с вами переговорить».

Откликнулся Ланкур минут через тридцать.

– Здравствуйте, Вера Ивановна. Не мог отреагировать сразу, у меня был пациент. Вы на обед идете к часу?

– Да, – сказала Вера.

– Ну вот и прекрасно. Подходите ко мне в номер к двум. У меня до половины четвертого приема не будет, мы с вами спокойно выпьем кофейку и поговорим.

В номере Ланкура на журнальном столике уже стояли кофейные принадлежности и коробка с его фирменным печеньем. Хозяин тут же принялся колдовать над кофеваркой. Наконец, закончил свои манипуляции, разлил по чашкам напиток и уселся в соседнее кресло.

– Жор Жорыч, я была в кассе, и мне сказали… – начала Вера, однако Ланкур ее перебил:

– Вам сказали, что вы ничего не должны за мои процедуры.

– Но…

– Никаких «но»! Я сам принимаю подобные решения. Мне дано такое право. И, пожалуйста, отнеситесь к этому без неловкостей, а тем более каких-то подозрений. Вы оказали совершенно неоценимую помощь, хотя вовсе не обязаны были это делать. И давайте закроем тему, – твердо заявил Ланкур, и Вера поняла: он не отступится, да к тому же, не исключено, обидится.

– А вообще, конечно, ситуация… – продолжил Жор Жорыч. – Когда мы здесь узнали о Виталии Скачкове… поначалу не могли поверить!

– А в отношении Валентины Тимофеевны Савушкиной поверить смогли?

– Ну, об этом, по крайней мере в санатории, никто не знает. Валентина Тимофеевна якобы срочно уехала в город и подала заявление об увольнении. Хотя медперсонал очень расстроился. К ней прекрасно относились. И к Виталию, между прочим, тоже. В общем, у нас здесь сейчас очень непростая ситуация. Ирина Андреевна просто в шоке.

– Сочувствую, – сочла нужным сказать Вера.

– Она сегодня рано утром улетела в Москву и просила вам и следователю Павлинову передать, что очень вам признательна. Причем за все. Что значит «за все», я не понял, но