Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз

«Самый страшный момент в моей жизни случился три года назад, когда ты прыгнула в Темзу с моста Ватерлоо».

Я вижу, как он борется с собой, переживая в голове свой личный кошмар. Сердце щемит от осознания, что я могу быть кому-то настолько дорога. Горячее необъятное чувство растекается по венам и ударяет в голову.

Я обнимаю лицо Вэйлона и осторожно обращаю к себе. Он не сопротивляется, только прячет глаза. Ресницы трепещут, а на скулах нервно играют желваки.

– Вэй… – неуверенно шепчу я, нежно поглаживая его по вискам, – все хорошо, я с тобой, и я жива. Посмотри на меня, мой родной… коснись меня и поверь, что все хорошо.

Его взгляд мгновенно устремляется ко мне. Глаза совсем черные, смотрят с голодом вперемешку со страхом и возбуждением.

– Скажи это еще раз, Бекки, – хрипло просит Вэй.

– Коснись меня, поверь, что все хорошо… – шепчу я в ответ.

Вэйлон прижимается лбом к моему и подрагивающей рукой проводит по щеке, касается подбородка и большим пальцем легко оттягивает нижнюю губу. Я обжигаю его своим порывистым вздохом.

– Повтори, как ты назвала меня, Бекки. – Просит он.

– Я сказала, что ты мой самый родной человек в этом мире, Вэйлон. Мне больно видеть, как ты страдаешь. – Начинаю говорить, и меня уже не остановить. – Никто и никогда не дорожил моей жизнью так, как ты. Прости, что не замечала этого раньше. Но мне ничего не угрожает. Со мной все будет хорошо. Пожалуйста, Вэй… пожалуйста… – шепчу я, сама не понимая, о чем прошу его. Не уходить в себя? Пустить меня в свою голову? Разделить бремя, которое грызет и гложет его, мешая спокойно любить меня?

– Пожалуйста, – снова шепчу я, ощущая подступившие слезы.

– О, Бекки… – почти стонет Вэйлон и подается навстречу моим губам, но усилием воли я уворачиваюсь от поцелуя. Мне нужно получить ответ на свой главный вопрос. Уверена, за ним все и кроется.

– Вэй, почему ты в черном?

С минуту он смотрит на меня, не говоря ни слова, а после медленно убирает руку с моего лица и плавно опускает ее к кромке своего свитера. Приподнимает его, чтобы я увидела пистолет, заправленный в ремень его джинсов.

Вздрагиваю и ахаю одновременно. Сказать ничего не успеваю, Вэйлон опережает.

– Я уже говорил это, Бекки, я не могу тебя потерять.

– Но что мне угрожает? – начинаю было я, хотя в голове уже пульсирует мысль «все ты знаешь, Бекс». – Нет, нет, не так! Что бы мне не угрожало, ты не должен становиться убийцей ради меня!

– Ты знаешь, что одно обвинение повесили на меня в момент рождения. – Спокойно отвечает Вэйлон. Но это не то отрешенное спокойствие, которое звучало в его голосе все эти годы. Оно будоражит тем, что сдерживает настоящий ураган. – Но я не убивал свою маму. Я не был виноват. Теперь я точно это знаю. И я всегда носил светлое, будто пытался доказать свою чистоту и порядочность. Потому что…

– На белом лучше видна грязь, – тихо продолжаю я. С моих волос и одежды стекает вода, но я дрожу совсем не от холода. Вэйлон отзывается. Он говорит очень болезненные вещи, но он при этом восстает из камня.

– Ты помнишь.

– Конечно, помню, – шепчу я.

– Когда я не нашел тебя дома и надумал все, что могло произойти с тобой, я понял, что демонстрировать свою невиновность больше нет никакого смысла. Я хочу, чтобы ты знала, Бекки, ради тебя не страшно оказаться виновным. Ради тебя и твоей безопасности мне не страшно убить. И я готов быть виновным в том, что ты жива и цела и…

Вэйлон осекается и с грудным болезненным стоном впивается в мои губы. Он сейчас жив и несдержан, как никогда. И я не могу упустить его в таком состоянии, несмотря на зарождающийся страх и тревогу. Отвечаю на поцелуй и первой проникаю языком ему в рот. Вэйлон издает повторный низкий стон и подхватывает меня на руки. Я тут же обвиваю его ногами за бедра, а он спускает меня чуть ниже к паху, чтобы я скользнула по бугру в его джинсах.

Жар распространяется по моему телу, жадно всхлипнув, я вжимаюсь в Вэя еще сильней.

– Хочу, чтобы ты снял эту черную и мокрую одежду, но остался таким же живым, какой ты сейчас… – бормочу я ему в губы, когда мы обрываем поцелуй, чтобы перевести дыхание. Вэйлон тут же ставит меня на ноги и, не разрывая зрительный контакт, одним махом стаскивает свитер. Отступает на шаг, вынуждая любоваться своим безупречным мокрым телом.

Я следую его примеру и снимаю насквозь промокшую толстовку и спортивный топ. Вэйлон нетерпеливо вздыхает. Его дыхание сбивается, когда я подхожу к нему и обвожу рельефный контур пресса. Подушечки пальцев колет от контакта с упругой горячей кожей. Я целую Вэя в грудь, скользя ладонями по талии, а затем вытаскиваю пистолет из-за ремня.

Вэйлон не успевает мне помешать. Оружие ложится в мою маленькую руку точно влитое. Утяжеляет ее, наделяет властью. Направив дуло вниз, я изучаю стальной корпус, спусковой крючок. От адреналина подпрыгивает пульс.

– Родная, он заряжен, – тихо говорит Вэйлон. – Ты голая, у тебя оружие, а молния на моих джинсах сейчас просто лопнет…

– Этот чертов пистолет должен остаться здесь, Вэй. – Отвечаю я, поднимая на него глаза. Мне все равно, что я обнажена по пояс и через пару минут мы займемся любовью. Хочу, чтобы Вэйлон меня услышал. – Ты не убийца. Ты не забираешь жизни, ты указываешь расстроенным душам путь, Вэй. Я не хочу, чтобы ты стрелял. Только не ты.

Не встретив возражений, встаю на носочки, чтобы убрать пистолет на верхнюю полку гардероба. Перепрячу, когда останусь одна. Вытянувшись в струнку, зарываю оружие в ворох чужих шляп и шарфов, когда ладони Вэйлона ложатся мне на талию. Они скользят по коже вверх и накрывают грудь. С шумных вздохом я прислоняюсь к Вэю, а он склоняется ко мне и целует в плечо. Массируя чувствительную кожу, выкладывает дорожку из поцелуев от ключицы до шеи. Пускает одну руку вниз по моему животу и расстегивает пуговку джинсов.

С тихим стоном я прижимаюсь к его руке, ощущая как воспламеняется каждое нервное окончание. Запрокидываю голову и встречаюсь с ним взглядом. Его лицо совсем близко, карие глаза кажутся почти черными в полумраке. Порывисто дыша, Вэй спускает