Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

попал на первые полосы всех газет; на следующий день они почувствовали это в полной мере. Дело было не только в многочисленных обращениях от людей, чьи родственники могли пропасть в последнее время, — прежде всего, бесились и проклинали всё на свете коллеги, потому что внезапно всё внимание переключилось на это единственное и, по их мнению, совершенно странное и нетипичное расследование. Ведь хотя Карл указал контактный номер Розы, не было ни одного отдела ни на Тегльхольмене, ни в Полицейском управлении, которому не пришлось бы до изнеможения отвечать на всевозможные звонки как от обеспокоенных близких, так и от придурков, которым просто хотелось пробубнить в трубку какую-нибудь несуразную чушь.

Несмотря на предположение Карла о том, что пропавший должен быть успешным и предприимчивым человеком, подавляющее большинство обратившихся составляли обеспокоенные родители обычных подростков, которые не показывались на глаза всего пару часов. В кабинете прямо напротив Карла уже по нескольку раз в час раздавались звонки от полупьяных получателей пособий, не понимавших, почему их чадо не вернулось домой после вчерашней ссоры. Громкая ругань и проклятия коллег, вышедших на работу вопреки коронавирусным ограничениям, стали отчетливым и плохо скрываемым звуковым фоном в отделе.

Короче говоря, Карлу светила изрядная порция нагоняев и поэтому он забаррикадировался за закрытой дверью своего кабинета, намереваясь оставаться там до конца рабочего дня, пока все не разойдутся по домам.

Телефон Розы в другом кабинете отдела, напротив, подозрительно молчал — бог знает почему. Через несколько часов она решила включить автоответчик и вместо этого посвятить Карла в то, над чем они работали.

— Я координировала работу с остальными последние пару часов, — начала Роза, кивнув Асаду, который стоял, держа под мышкой пару альбомов с вырезками.

— Мы сосредоточились на деле Пии Лаугесен, — пояснил тот. — Я — на альбомах её дочери с выскребками, а Роза — на старых телезаписях с ней.

— С вырезками, Асад, а не с выскребками! — поправил Карл. Тот не услышал.

— Я просмотрела телепередачи за несколько лет, в которых Пиа Лаугесен давала интервью, — сказала Роза. — Вот, например, посмотри этот короткий отрывок из новостей за 2009 год, за год до ее смерти. — Она поставила ноутбук перед Карлом и нажала «play».

Интервьюер был из известных, с тугим американским узлом на галстуке и специализацией на экономических вопросах. «Пиа Лаугесен. Когда вы советуете состоятельным людям переводить свои состояния в страны, известные строгим соблюдением банковской тайны, когда вы способствуете масштабному выводу активов из фирм, когда вы во всех ситуациях заботитесь о том, чтобы клиенты избегали уплаты налогов, когда вы помогаете интерпретировать налоговое законодательство на самой грани дозволенного — не способствуете ли вы в корне подрыву основ нашего общества? И не несете ли вы, по сути, ответственность за то, что мелкие налогоплательщики вынуждены платить за то, что должны были оплатить ваши клиенты?»

Ни на секунду Пиа Лаугесен не переставала демонстрировать свою белозубую улыбку. Напротив, она использовала время, чтобы поправить кольца на пальцах и шелковый платок от «Эрмес». Совершенно невозмутимая характером обвинений, она сидела и кивала, словно ничто в мире не могло бросить тень на нее и ее репутацию.

Когда журналист закончил, она снова сверкнула зубами.

— О боже мой, — произнесла она с покровительственной улыбкой. — Если бы мир очистился от всех этих банальных вопросов, которыми вы сыплете, вы бы остались без работы, дорогой друг. Мне абсолютно безразлично, сколько должен платить обычный наемный рабочий. Моя задача — перемещать богатства, и ничего больше. Что касается налогового законодательства, то властям стоит внимательнее следить за теми дырами и неточными инструкциями, которые вскрывает моя работа. Я не понимаю, в чем проблема. В зависти?

Они посмотрели еще пару минут интервью; женщина не уступила ни на йоту.

— Я тоже кое-что нашел, — сказал Асад и открыл альбом на одной из средних страниц. — Это от 1 июля 2010 года, примерно за полтора месяца до того, как она утонула. — Он указал на фото Пии Лаугесен при полном параде: расстегнутая норковая шуба, снова платок от «Эрмес», костюм и браслеты, свисающие как мишура на рождественской елке.

Асад ткнул пальцем в предложение в двухстраничном интервью с заголовком: «Годовой отчёт TaxIcon выводит компанию в лидеры на Фюне. Империя Пии Лаугесен покоряет новые высоты».

Карл прочитал высказывание, на которое указал Асад, — из тех, что любой имиджмейкер удалил бы в мгновение ока.

«Она сказала: „Я абсолютно холодна к клиентам и обычным людям, которые ведут себя неосмотрительно в денежных делах. Если они не способны разумно управлять своими финансами, то пусть плывут по своему озеру и идут ко дну. Я, во всяком случае, не могу брать на себя ответственность за них“».

— Холодная стерва, — сказал Карл. Асад и Роза кивнули.

— С таким заявлением разве не кажется ироничным, что она сама в итоге утонула в собственном озере? — заметила Роза.

Определенно, в этом что-то было, Карл не мог не согласиться.

— Гордон, зайди-ка сюда! — крикнула Роза во весь голос. Она что, собирается созвать всех взбешённых коллег к нему в кабинет?

— Закрой дверь, Гордон, — сказал Карл, когда тот появился. — Что у тебя для нас?

— Только это, — сказал он и бросил перед Карлом ксерокопию. Это было рекламное объявление «Автосервиса Ове Вильдера» на целую полосу в местной газете. На нем был изображен разбитый кузов Ford Escort, который на соседнем фото выглядел как новенький.

«Сделай свою машину счастливой и „дикой“ (wildere)[34]», — гласил заголовок, а ниже шли примеры цен на техобслуживание, замену колес и многое другое, что могло бы привлечь клиента.  

— И что в этом особенного? Наверняка же это не одна и та же машина? — спросил Карл.

Гордон улыбнулся и указал в угол на большую черную звезду, в которой желтыми буквами было написано «Взрывные цены».

— Ага, — сказал Карл.

— Да, если вы спросите меня, то убийца обнаружил обман Вильдера и, возможно, сам стал его жертвой. Поскольку все документы отсутствуют, это остается лишь догадкой, но слова „Взрывные цены“ могли натолкнуть на мысль о том, что мастерская Вильдера в итоге действительно взлетела на воздух. Разве нельзя предположить, что таким образом у нас есть зацепка и, возможно, даже общий знаменатель того, как убийца думает и действует? По крайней мере, здесь у нас два случая, где жертвы