Осень возмездия - Андреас Грубер

Островский не договорил, да и сказанного было довольно.

Перед глазами всё закружилось. Сквозь слёзную пелену она видела, как один врач убирает дефибриллятор, а другой снимает с груди Патрика металлические пластинки. Санитар стянул с его лица кислородную маску. Она надеялась, что это не Патрик там лежит, — но теперь увидела бледное лицо. Мокрые волосы прилипли ко лбу, щёки безвольно опали. Он выглядел так, будто крепко и спокойно уснул.

— Какого чёрта вы прекращаете?! — закричала Эвелин. — Продолжайте! Вы должны его вернуть!

Санитары беспомощно смотрели на неё. Врач взглянул на наручные часы и записал время.

Эвелин почувствовала, как у неё подкосились колени, — и чёрная пелена опустилась ей на глаза.

ГЛАВА 35

В три часа Микаэла и Пуласки заканчивали обед в ресторане у крепости Фесте-Оберхаус. Для простой трапезы хватило бы и какой-нибудь кафешки в Старом городе, но оба чувствовали одно и то же: им нужно было вырваться из этого тесного, серого, давящего города.

Окутанная туманом крепость словно сама звала наверх. Они поднялись на машине, и уже короткий путь от парковки до ворот замка проветрил им головы.

— Логотип в виде медузы, между прочим, не так уж и плох, — заметил Пуласки, вернувшись из туалета и снова усевшись за стол.

Микаэла сжала кулак — кожа на руке натянулась.

— И всё равно с такой штукой работу найти будет непросто.

Пуласки кивнул. Он понимал: Микаэлу сейчас не интересует никакая работа, пока она не отыщет Дану и того, кто убил её дочь. До тех пор она готова была вынести любые тяготы — даже если это означало погубить саму себя.

Он молча смотрел сквозь широкое панорамное окно вниз, на старый Пассау. Дунай лениво катил мимо свои бледно-болотные, цвета охотничьего сукна, воды. Где-то на колокольнях каждые полчаса били часы.

Точно так же, как сейчас передо мной раскинут весь город, мне хотелось бы спокойно охватить взглядом и всё это дело целиком, — подумал он. Но кусочки головоломки лежали слишком разрозненно, и складывались лишь в обрывки картины, ни во что осмысленное не сводимые. На большее его соображения сейчас не хватало.

— Думаю, мы выяснили достаточно, чтобы передать материал криминальной полиции, — сказал он.

Лицо Микаэлы окаменело.

— Пока вас не было, я как раз об этом думала — и боялась, что вы это и скажете. А что будет с Даной?

Ответа у Пуласки не нашлось.

— Это лучшее, что мы сейчас можем сделать.

— И что дальше? Главное — когда?

— Я переговорю с коллегами из криминалистического отдела, они допросят Мѝлана и Кваллё, составят фоторобот и сравнят его с тем, что описала Зоэ.

— След ведёт в Вену, а вся эта бюрократическая возня с заграницей тянется бесконечно.

— Знаю, — вздохнул Пуласки.

Обманывать её не имело смысла.

— Нам нужно возвращаться в Лейпциг.

Она машинально схватилась за медальон и покачала головой.

— Я должна узнать, почему он убил мою дочь. Это для меня…

По её лицу было видно, что она ищет нужное слово.

— …принципиально важно.

Пуласки слишком хорошо её понимал. Едва она получит ответ, как сможет начать наводить порядок в хаосе своей головы и своей жизни. Каждое объяснение хоть немного восстанавливало бы рухнувший миропорядок.

Людям становится легче, как только они получают ответ. Любой, — знал он по опыту.

И всё же сказал:

— Это не вернёт вашу дочь.

— Но сделает её смерть терпимее.

— Микаэла, послушайте. Копать в одиночку стало слишком опасно. — Он понизил голос. — Перед нами не обычный убийца, который в состоянии аффекта прикончил шл… — он осёкся, — проститутку. Это серийный преступник. Судя по всему, он наносит удар раз в год — и, возможно, делает это уже много лет. Причём настолько ловко, что до сих пор никто не вышел на его след.

— А сейчас как раз вышли. Мы.

— Да, — оборвал Пуласки. — Только мы не знаем, с кем имеем дело. Это работа отдела по расследованию убийств, а не наша.

Он в отчаянии засучил рукава рубашки.

— Я знаю, у вас не лучший опыт общения с полицией. Но сейчас придётся просто довериться.

— Довериться полиции, чтобы она нашла того, кто годами оставался незамеченным? Возьми они его раньше — Натали была бы жива.

— Я знаю. И всё-таки подумайте о Дане. Сейчас вам придётся положиться на коллег.

— Скажите это матерям остальных жертв.

— Хорошо, тогда напрямую. Это уже на размер больше, чем мы вдвоём. Три трупа, и след уходит в Вену. Это работа Федерального уголовного ведомства.

— А если я уговорю вас вместе поехать в…

— Нет.

Она замолчала. Что творилось у неё в голове, угадать было невозможно. В косметичке её чемодана лежало достаточно денег, чтобы в одиночку отправиться в Вену, выкручиваться там самой и искать татуированного — и почти наверняка погибнуть.

Пуласки боялся, что сейчас она этого попросту не сознаёт. Рано или поздно везение кончается у всех — а Микаэла своё уже изрядно растянула.

— Ради вашей же безопасности я обязан вернуть вас в Лейпциг, — сказал он наконец.

Она просто смотрела на него тёмными глазами. Что в них — разочарование? Или смесь страха и недоверия? В такие минуты Микаэла была непроницаема — и непредсказуема.

— Хорошо. Только сначала мне нужно в туалет.

— Конечно. — Он недоверчиво посмотрел на неё. — А я пока расплачусь.

— Спасибо.

Она поднялась и ушла.

Он проводил её взглядом. Микаэла уже не раз его обкрадывала. На всякий случай он ощупал в карманах пиджака бумажник, телефон, связку ключей. Всё на месте. Даже ключ от его «Шкоды».

Пока сам он отлучался, Микаэла, в принципе, могла бы подменить его на ключ от своего «Опеля». Но не сделала. Возможно, образумилась — и теперь я могу ей наконец доверять.

Он расплатился и стал ждать. В конце концов вышел и принялся мерить шагами площадку перед рестораном. И всё же на душе было неспокойно.

Способна ли она замкнуть машину напрямую? На всякий случай он бросил взгляд на стоянку. Его автомобиль стоял рядом с машинами других гостей. Похолодало — наверняка уже минус. Лобовые стёкла обледенели.

Он уже собирался вернуться в зал, когда навстречу вышла Микаэла.

— Всё в порядке? — спросила она.

Он