Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

в коробке на улице на случай экстренных вызовов – вот как сейчас или если что-то случится с Руби. Белла, должно быть, босиком доковыляла до него и позвонила Эрвину, а потом так и рухнула на землю рядом с летним душем.

Выглядит такой маленькой, хрупкой…

– Плохи дела, – то и дело повторяет Уэйлен. – Плохи наши дела.

– Не понимаю, что с ней случилось, – добавляет Эрвин. – На что такая реакция?

По крайней мере, не было ни нападения, ни ограбления, чего Энди боялась всю дорогу.

– Плевать, надо срочно везти ее в больницу.

– Ты ведь знаешь, Энди, ей бы этого не хотелось, – робко возражает Эрвин.

Энди действительно знает, а еще знает, что найти в окру́ге врачей – задачка не из легких. Старая больница Ахо давно закрыта и разрушена, от нее остались лишь руины, продуваемый насквозь каркас на холме выше городской площади. Есть еще в Каса-Гранде, но туда ехать аж сто миль, а поближе – в резервации в Селлсе, в семидесяти милях. Впрочем, в Ахо работает на удивление приличная клиника «Дезерт Сенита Комьюнити», куда ходят в основном пенсионеры, но, если Белле и вправду очень плохо, ее надо транспортировать вертолетом в Каса-Гранде, а то и в Тусон.

– Я сейчас же отвезу ее в клинику, – непререкаемым тоном заявляет Энди и поворачивается к Стивену: – Идите с Эрвином ко мне, принесите мой телефон и кошелек. Приведите Руби. И предупредите Люка, что я уехала. Я ему позже перезвоню.

– Давай я с тобой поеду, – предлагает Стивен. – Ни к чему тебе одной.

– Не нужно; пожалуйста, приведи Руби, встретимся у оврага к западу отсюда. У восьмого указателя.

Энди знает, что Стивен и Эрвин могут взять из автодома все что угодно, оттуда выехать из Нью-Корнелии и встретиться с ней по дороге к «Дезерт Сените» в Ахо.

– Дай ключи, возьму твою машину, – говорит Энди, но не успевает закончить фразу, как Стивен открывает рот, чтобы что-то сказать. Энди не дает ему этого сделать и обращается к Уэйлену: – Поможешь поднять ее? Только осторожнее.

Энди присаживается на корточки рядом с Беллой – у той подрагивают веки, словно крылья голубянки, полупрозрачные, как паутинка. Такие бабочки порхают в пустыне, блестя гладкими чешуйками.

– Мы отвезем тебя к врачу.

– Mija… – шепчет Белла, выкашливая кровь.

Энди вытирает слезы и со своих глаз, и со щек подруги и поднимает ту с земли.

Глава 33

ГРОЗА

Он просто лежит, потому что не любит спать; впрочем, просто закрывать глаза тоже не любит.

Не любит те образы, что встают перед ним, все то, что он натворил.

Когда он вот так лежит в тишине, то ощущает сердцебиение. От каждого удара в сердечной мышце проскакивает искра, крошечный разряд. Каждая кровяная клетка – это маленький электрод. Никто не задумывается, что мы все живем благодаря молнии. Мы все живем в грозе, которую сами же создали.

Бежать некуда: кое-где дождь идет каждый день. Те, в кого ударила молния, начинают страшиться ее до самой смерти, а он, наоборот, хочет ее увидеть, ждет – он ей поклоняется.

Я сезон дождей.

В глубине души ему стыдно за себя нынешнего, за того, в кого он превращается; теперь он способен себя контролировать не лучше, чем молнию в небе. Есть лишь один человек, способный его обуздать.

Она.

Я сезон дождей.

Я заберу крылья сияющего ангела.

Я сам – сияние, свет и ярость.

Он хаос, божество, сеющее на своем пути смерть и разрушение.

Ему пока удается держаться только благодаря принесенным жертвам, но она уж точно возвысит его, осветит ему путь, и он полетит на ее крыльях к самым звездам и даже дальше.

Он встает и выходит на улицу, где сияют звезды на юго-западе, а высокое-высокое небо пока чистое и бескрайнее – ненадолго.

Я сезон дождей.

И он на месте.

Часть третья

Сезон дождей

Глава 34

МЕНА, АРКАНЗАС

Линнея знает: уже с первых минут телефонного разговора Дэн поймет, что она бросила пить лекарства.

И дело даже не в том, скажет она что-то или, наоборот, промолчит, просто когда живешь и спишь с человеком почти двадцать лет, строишь с ним семью и быт, то невольно настраиваешься на его волну. Может, у Дэна и не такая феноменальная интуиция и прозорливость, как у Линнеи, может, он и не способен использовать шестое чувство, чтобы расследовать преступления и спасать людей, но внутренний радар у него настроен на самые неуловимые моменты и работает бесперебойно.

Он держал их пару вместе, не давал Линнее расклеиться, когда весь мир на глазах рушился.

Время позднее. Она догадывается, что Дэн лежит в кровати: не может как следует прочитать последнюю пробу пера очередного студента, но и уснуть тоже не может. Голос уставший, однако не сонный. Вокруг совсем тихо, настолько, что кажется, будто они совсем рядом, в одной постели, и, как раньше, разговаривают в темноте, дождавшись, пока дети заснут. Держатся за руки, и Линнея ощущает мужнино дыхание на своем плече, на лице. Когда она впервые взялась расследовать серийные убийства, то начала хранить табельный пистолет в оружейном сейфе в платяном шкафу. А потом уже оставляла прямо на прикроватной тумбочке – на предохранителе, но все-таки под рукой.

Порой, лежа с Дэном рядом, Линнея видела, как на пистолет падает свет от луны или фонаря – тяжелое дуло смотрит в окно, как необычный тотем или оберег. Словно она боялась, что кто-то проберется в дом с ночной улицы и схватит их.

С тех пор как Рио вытащил ее из амбара Парлора, Линнея оружие дома не хранит.

Сегодня она в основном расспрашивает о девочках, и муж рассказывает, как они провели последние пару дней. Вообще-то дочки и сами могут написать и часто так делают, но теперь уже редко делятся с матерью чем-то серьезным или удручающим. Поскольку больше времени дома проводил Дэн – отец, который не пролежал несколько месяцев в психиатрической клинике, девочки перекладывают самые тяжелые ноши именно на него и ему же поручают решать, что, когда и как сообщать Линнее. Они смутно знают, что он когда-то был алкоголиком, но это не идет ни в какое сравнение с травмой матери от плена и истязаний. Они почувствовали или поняли – безоценочно, как только дети умеют, – что Линнея еще слишком слаба, а потому хотят ее оберегать и защищать не меньше, чем она – их.

Нам нелегко пришлось – и мне, и девочкам. Я и не подозревала, насколько будет тяжело.

В этом смысле они мало отличаются от детей, чьи родители развелись, –