Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

Бенджамина Франклина? – Собеседник мотает головой. – Его тоже интересовала природа молний, и он был одним из первых, кто ее изучал. У него имелся всего лишь громоотвод и пара металлических колокольчиков – Франклин соорудил из них нехитрое приспособление и благодаря ему разобрался, как устроено электричество, ток и проводимость. Он вывел громоотвод на крышу и подсоединил к нему колокольчик, а почти вплотную установил другой, провода от которого уходили в землю. Когда отрицательно заряженные грозовые облака наэлектризовывали громоотвод, а вслед за ним и колокольчик, тот притягивался ко второму, положительно заряженному. Они в итоге звенели, и так Франклин понимал, что скоро будет буря.

– Один из первых охотников за бурями, – комментирует Люк.

– Именно. Люди изучают молнию больше двухсот лет. Но она завораживает и пугает нас гораздо дольше. Люди поклонялись ей, обожествляли ее, слагали мифы и легенды – лишь бы объяснить и понять. Но знаем мы совсем мало. – Энди медленно, неохотно закатывает рукава, обнажая упругую кожу, покрытую «цветами молнии». – Эти ожоги называются фигурами Лихтенберга и должны проходить через день-два после удара. А мои никуда не делись. Так и остались. Будто татуировки, разрисовали меня на всю жизнь. Постоянное напоминание о случившемся. Очередное чудо.

Люк разглядывает ветвящиеся фракталы на ее коже и наклоняется почти вплотную, чтобы рассмотреть получше. Энди в какой-то момент не выдерживает и спускает рукав.

– После удара у меня возникли странные жуткие симптомы; врачи не верили, отказывались ставить внятный диагноз. Они многого не могли объяснить, а что-то лишь начинали понимать. Я ведь такая не одна. У людей, выживших после удара молнии, появляются затяжные болезни. Как правило, нам ставят синдром хронической усталости, длительный постковидный синдром или какое-нибудь плохо изученное расстройство, вызванное внешними факторами, – так было у Беллы. Нам твердят, что болезнь лишь у нас в голове.

– А как на самом деле?

– И так, и не так. Пойди разбери. – Энди косится в сторону комнаты Руби, крошечный силуэт девочки притягивает взгляд как магнит. – Еще до Нью-Корнелии я познакомилась со Стивеном. Он тоже выживший, как и я. До удара молнии у него уровень интеллекта был чуть больше ста, среднестатистический уровень. А сейчас его способности и таланты даже невозможно оценить, невозможно описать мир таким, каким он его видит. Мне кажется, молния перепрошила ему и тело, и душу. – Ей не нравится делиться секретами друга, и у нее нет на это права, но она чувствует, куда ветер дует, и хочет, чтобы Люк ее понял. – То, что с ним, со всеми нами случилось, нельзя свести к медицинскому диагнозу или списку соматических симптомов. Смотри, вот у меня есть шрамы – они не в голове, они прямо на коже, настоящие, я касаюсь их каждый день, хотя никто не способен объяснить, почему они не исчезли. Музыка Стивена, его математические способности, мои отметины… Знаешь, я трогаю часы, и они перестают нормально работать. Как будто… как будто мы тоже колокольчики Франклина. Поймали нечто необычное, что до сих пор в нас искрит.

– Молния рвется наружу.

– Да. Она угодила в нас и переделала.

– Я знал, что ты особенная, не такая, как все. – Люк берет ее за руку и задерживает ее ладонь в своей.

«Не только я», – думает Энди, даже не пытаясь скрыть горечь.

– Да, Макс тоже так говорил. Он был на том поле, видел все.

– Прости, я не хотел задеть. Не хотел повторять его слова. – Люк виновато сжимает ее руку. – Стивен тоже его знал?

– Знал, – кивает Энди. – Он был в Техасе вместе с другими выжившими. Мы организовали сообщество, группу поддержки для таких же бедолаг. Клуб «Черный свет». – Она берет в кулак висящий на шее фульгуритовый кулон. – Нам лишь хотелось понять, что с нами происходит, научиться с этим жить. Нам нужно было место, где не придется никому ничего объяснять, ни перед кем оправдываться и защищаться – сколько ж можно-то? Вот так все и начиналось.

– Но?

– Максу не нравилось, что он выбивается из наших рядов. Думаю, он был бы рад сам подставиться под молнию, чтобы тоже заполучить небесную искру. – Энди колеблется. – Стыдно признаться… В Техасе я сблизилась с парнем по имени Итан, тоже выжившим. А потом на него напали, избили до состояния комы.

– Боже, и где он сейчас?

– Семья увезла его на Восток. Ни его, ни Макса я с тех времен не видела.

Энди решительно не хочет признаваться, что ни разу даже не пыталась связаться с Итаном, чтобы выяснить, поправился ли он. Просто бросила и его, и Макса – всех, чтобы защититься самой и спасти Руби.

Люк обводит глазами трейлер: следов вторжения почти не осталось, однако что-то чужое еще висит в воздухе, как запах дождя перед грозой.

– Так это он пришел сюда с обыском? Макс? Твой продавец громоотводов?

Энди представляет, как темная фигура роется в ее вещах, поджидает ее здесь, в темноте.

– Думаю, да. А кто еще? Стивен знает, что меня давно ищут, даже расспрашивают других выживших в группе поддержки. Макс до сих пор хочет вернуть меня, а еще больше – дочку.

– И что нам делать с этим Максом?

– Я планирую уехать. Просто не могу больше здесь оставаться.

– Ладно, – улыбается Люк, – хорошо, тогда мы завтра уедем.

– Не мы, а только я и Руби. – Энди сжимает его руку.

– Нет уж, это глупо и опасно. – Он явно обижен. – Если Макс нашел вас сейчас, то найдет и потом. Тебе лучше противостоять ему не в одиночку, – Люк пытается перехватить ее взгляд, – а с другом.

– Очень ценю твою поддержку, правда. Но мне неудобно тебя утруждать. Это слишком.

– Я бывший полицейский, Энди. Вся моя работа, вся моя ответственность состояла в том, чтобы рисковать ради спасения людей.

– Вот и мы рискуем, чтобы спастись. Пойми, мы уже давно в бегах. Я многому успела научиться. – Она считает, что посвятила все последние годы одному только выживанию в экстремальных условиях. – Ты не знаешь, на что способен Макс. Да и я тоже не знаю. – Энди обводит рукой комнату: – Это ведь, наверное, только начало.

Люк отрешенно кивает, будто слушает, но не слышит. Энди понимает, что он тоже все решил – его глаза потемнели, взгляд сделался жестким, каким она его никогда не видела.

Вы знакомы всего-то пару недель, у него припасены еще тысячи взглядов, которых ты никогда не видела.

– С другой стороны, он тоже не в курсе, на что я способен, – возражает наконец Люк, резко встает, подходит к двери и распахивает ее в ночную пустыню. Энди отшатывается от темноты, от неба, от россыпи звезд в проеме, точь-в-точь как у Руби на потолке.

– Нас с напарником вызвали на стрельбу в заброшенном многоквартирном