Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

который в газетах когда-то иронично называли «спиритическим сеансом», – словно звонишь из места, где телефон не ловит, или едешь на машине по пустыне, а радио вещает с жуткими помехами. Если раньше она могла целыми днями сосредоточенно анализировать информацию, то теперь ей нужно делать перерывы каждые пятнадцать-двадцать минут: глаза болят, голова кружится, ладони потеют. Ощущение, как в авто Эбби Уолден в Миссисипи – будто тебя накрывает тяжелое серое одеяло, плотное, жаркое, душное. Даже удушающее.

Вот поэтому два дня назад она спустила почти все лекарства в гостиничный унитаз, чтобы не затуманивать мозг, – так обычно пытаешься вспомнить чей-то номер, который раньше очень часто набирал.

Наконец Линнея берет пистолет и отпечатком пальца разблокирует курок. Рио настоял, чтобы Министерство юстиции выдало им оружие и документы, – все чин по чину, дабы напарники могли в случае необходимости воспользоваться огромными ресурсами бюро. Быть под защитой. А ведь в последний раз, когда Линнея вот так брала пистолет, его вырвали у нее из рук и затолкали дуло в рот.

Она еще несколько мгновений смотрит на оружие, затем вновь ставит его на предохранитель, убирает вместе с удостоверением в плотный конверт, а конверт запихивает на дно чемодана.

Линнея идет в ванную и смывает в унитаз оставшиеся лекарства, затем возвращается в комнату, открывает «Алису» и включает следующую порцию видео.

Глава 27

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

Энди знает, что и выглядит, и говорит чудно́, – пьяная, перепуганная, едва держащаяся на ногах.

Однако хмель лишь подстегивает панику, и Энди кидается к дочке, хватает в охапку и, спотыкаясь, несется к пикапу – в лобовом стекле отражается раскаленный луч, яркая вена, пульсирующая даже в пыльном зеркале, озаряя ночь светом, хотя сама гроза еще далеко, в милях отсюда.

Люк пытается поддержать Энди под руки, но она заявляет, что с ней полный… да, полный порядок, надо только спасти Руби от грозы: пусть даже дождь еще не пошел, но девочка боится грома и молний. Энди просит Люка лучше помочь Белле вернуться к себе или подсобить Эрвину, чтобы затащить в трейлер еду, посуду и столы.

Рядом вдруг возникает Стивен – на лице читается озабоченность, однако Энди и от него отмахивается, запихивая протестующую и едва не рыдающую Руби в машину. Затем прыгает за руль и так резко давит на газ, что из-под колес взметаются фонтанчики пыли.

Детектор молний моргает все чаще и чаще. Пищит громче и громче.

Энди уже много лет по-настоящему не пугалась грозы… какой-то идиотской грозы… и хотя сейчас панику больше нагнетает алкоголь, все равно приходит чувство вины: ослабила бдительность! При виде очередной румяной полосы, прорезающей небо, Энди вздрагивает, а руки так и вовсе трясутся.

Пикап кидает из стороны в сторону; впрочем, в пустыне ни на какую преграду не налетишь, да и ехать недалеко. Только вот видимость с каждой минутой уменьшается: над головой нависают грозовые облака, неминуемый дождь испаряется прямо в небе, не успев пролиться, а ветер перчит ночную тьму поднятым мелким песком.

Сзади растет огромный плотный занавес, надвигающийся на Энди из мрака. Грядет не просто гроза, а песчаная буря, да еще с молниями.

По-арабски такой вихрь называют хабубом – они случаются на Ближнем Востоке и в Африке, но бывают и в Аризоне: эти ужасные пыльные смерчи образуются, когда распадается грозовой фронт и ветер вырывается со скоростью больше пятидесяти миль в час, взметая в небо землю и песок – удушающие столпы аж в милю высотой.

Предугадать подобную бурю практически невозможно – вот как сегодня.

Руби тоже кидается в слезы: еще бы, ветер раскачивает пикап, звук стоит такой, будто кто-то царапает тысячей гвоздей по огромной, как небо над пустыней, доске, вокруг поднимаются вихри песка и гравия, и крупные, размером с детский попрыгунчик, камушки рикошетят от кузова «Ф–150», громко стуча по всем окнам.

Машину бросает то влево, то вправо, от фар толку нет: вокруг «Форда» сгустилось ревущее облако, грозящее подхватить его и утащить прямо в небо. Энди ничего не видит, не знает, сколько осталось до трейлера, а потому переносит ногу на тормоз и плавно нажимает – тщетно. Большой пикап ее не слушается, и тогда она, плюнув на все, вдавливает педаль в пол – машину вертит юлой: колеса никак не могут найти сцепление с уплывающим непонятно куда песком.

Мимо лобового стекла проносится один из ее складных стульев, стоявших на улице, – тех самых, на которых они с Люком коротали вечер пару дней назад. Фары мигают и гаснут, успев выхватить трейлер всего в нескольких ярдах – слишком близко. Энди молится, чтобы тормоза заработали, выжимает педаль изо всех сил, и пикап наконец резко останавливается, каким-то чудом не распахав гостиную в автодоме.

До трейлера несколько шагов, полдюжины ярдов, но Энди не хочет вытаскивать дочь в самую песчаную бурю, а потому они вместе перебираются на заднее сиденье, и Энди крепко прижимает к себе Руби, гладя по голове. Окна плотно закрыты, и в салоне темно и душно, ветер вокруг воет, тяжело вздыхает, будто машину проглотило страшное чудовище.

Сбежав из Техаса, Энди и Руби иногда спали в гостиничных туалетах, и сейчас ощущения примерно такие же. Иллюзия укрытия, безопасности.

Дочка спрашивает, все ли будет хорошо с Чили, мистером Люком и тетей Беллой, и Энди говорит, мол, конечно, конечно. Просит у малышки прощения, что зазевалась, перепила, проморгала начало грозы и не успела вывезти их из эпицентра.

Я такая дура, пчелка, такая дура…

Вокруг непроглядный мрак, даже детектор молний уже не моргает. Руби храбро выдает, что темноты не боится, вообще ничего не боится, пусть даже вокруг завывает и рычит ветер, песок вздымается ввысь и елозит по машине, как огромная змея…

И вдруг все заканчивается, почти так же быстро, как и началось.

Пикап больше не раскачивается, ураган выдыхается, разве что пыль по-прежнему стремится к небу. И хотя из дымки иногда вылетает камушек и бойко отскакивает от капота, Энди кажется, что она видит, как блестят на небе звезды.

Песчаная буря пронеслась по Нью-Корнелии и отшлифовала ее от и до, оставив округлые барханчики там, где раньше были правильные углы, и разбросав среди скудных кактусов вещи: вот валяется стул, вот из пыли торчит погнутый флагшток, вот алюминиевые банки…

Не пройди здесь внезапный смерч, все бы стояло на месте.

Энди задается вопросом, как ураган пережили остальные местные и уцелела ли теплица Стивена.

Вымотанная и уже почти трезвая, Энди стягивает с себя футболку с длинным рукавом, чтобы прикрыть голову Руби, защитить той глаза и рот от висящего в воздухе песка и падающих камней,