Там, где тишина - Эллиот Харпер

Вступив с собой в короткий спор, он убедил себя, что опасаться нечего. Адам просто посмотрит, как живет Билли, а затем поедет домой. Они же, в конце концов, не со свидания вернулись.

Взгляд Адама задержался на ее платье. Да, выглядело все немного иначе, но…

«Ладно, черт с ним», – сдался он.

Когда Билли открыла дверь, Адам шагнул в коридор в предвкушении и любопытстве, но почти сразу осадил себя: «Не забывай о деле. Помнишь, да? У тебя работа. Даже сейчас ты на работе. На-ра-бо-те».

– Ты не пугайся, а успокоительное у меня, если что, есть, – предупредила Билли. – В моей квартире все совсем не по музейному фэншую, да и вещей гораздо больше.

– Обещаю, что буду держать себя в руках и не начну незапланированную уборку, – усмехнулся Адам, осматриваясь в темном коридоре. – Но заранее извини, если сорвусь.

– Я буду страшно тебе благодарна. – Билли похлопала его по плечу. – Главное, не переборщи с порядком.

Поправив волосы, она скинула туфли, включила свет и прошла в гостиную.

– Слева кухня, справа гостиная, впереди ванная с туалетом и моя спальня. Раз я была в твоей квартире, а ты побывал в моей, то… чувствуй себя как дома. Я переоденусь и вернусь.

Билли небрежно бросила сумку на кресло и скрылась в спальне. Там же, рядом с дверью, стоял диван, где были хаотично раскиданы декоративные подушки и мягкий коричневый плед. Никакой ровной стопки без складок, никаких ровных линий – лишь легкий хаос, непривычный для ценителя порядка вроде Адама.

Миддлтон с удивлением и настороженностью рассматривал обилие предметов и декоративных мелочей. Свечи, статуэтки, маленькие картины и фоторамки на полках и стенах, несколько диффузоров с запахом ванили и кашемира, узкий шкаф с обилием разнообразных книг, стопки журналов и каких-то распечаток с неизвестным содержимым… Обстановка резко контрастировала с привычным минимализмом его квартиры, и в первые минуты ему и правда было не по себе, а желание разложить все в «правильном» порядке почти пересилило разумные доводы.

– Где, говоришь, у тебя успокоительное? – громко поинтересовался он.

Но вскоре Адам перестал чувствовать давление со всех сторон, и в его голове включился режим детектива, который желал все рассмотреть и изучить.

Ему нечасто приходилось видеть такое количество декора (разве что на местах преступления). Но каждая деталь, включая теплые светлые цвета и интерьер в целом, была подобрана с душой. Эта квартира не принадлежала Билли – но она обставила ее так, будто жила здесь на протяжении многих лет.

И все же Адаму придется побывать здесь не раз, прежде чем он привыкнет к обстановке и к «свободе» вещей.

Помявшись несколько секунд, он зашел на кухню, объединенную с гостиной, где все выглядело примерно так же – разве что мелочей и безделушек было меньше.

Адам прекрасно понимал, что его фанатичное отношение к порядку мешает полностью понять Билли – чем она живет, как мыслит и что любит. В целом картина уже сформировалась в его голове, но… этого было недостаточно. Он хотел узнать Билли лучше. Гораздо лучше, чем всех, с кем работал до нее.

Сев за барную стойку, он начал внимательно рассматривать гостиную – в общем и в деталях, но намеренно делал это с расстояния, словно опасался, что может заразиться атмосферой хаоса и никогда не вернется к себе прежнему.

«Контроль и порядок, – напоминал себе Адам, будто зачитывал мантру. – Контроль и порядок».

Взгляд Миддлтона остановился на смятом пледе – похожем на тот, которым он пытался укрыть Билли после происшествия в Остине. При виде горки смятой ткани у него тут же возникло непреодолимое желание сложить плед в идеально ровный квадрат.

Нет, так нельзя. Это не его дом и не его правила. Адам должен держать себя в руках.

Он перевел взгляд на картину над диваном, на которой была выведена витиеватая мотивационная цитата. Миддлтон присмотрелся повнимательнее и сразу нахмурился: он был готов поклясться, что видел ее раньше. Эту тонкую черную рамку, светлый фон, слегка расхлябанный шрифт, будто выведенный от руки…

Он разглядывал картину издалека еще несколько секунд, а потом, не сумев побороть любопытство, встал и подошел к дивану. Нет, ошибки быть не могло. Это была картина с фотографии Розенберга, которую тот выложил незадолго до убийства Нэнси Поллак. Но Билли сказала, что на тот момент они уже расстались. Зачем тогда Розенбергу загружать фото с Билли, будто они с ней все еще вместе?

В груди ощутимо кольнуло ревностью. Адам поспешил вернуться на свой «наблюдательный пункт», но все равно уставился на текст в раме, прокручивая в голове одни и те же вопросы. И он так увлекся, что не заметил возвращения Билли, которая еще пару минут назад перебирала одежду в шкафу, пока наконец не определилась с выбором: сменила платье на простые синие джинсы и свободную черную футболку с красочным предложением пройти излишне назойливым людям во всем известном направлении (даже стрелка была нарисована).

– Как ты тут? – Билли подошла к подозрительно задумчивому Адаму. – Неужели все настолько плохо? – Она кивнула на свою гостиную, куда был устремлен взгляд Миддлтона.

– М-м? – промычал он и посмотрел на Билли. – Н-нет, все… в порядке. – Но картина на стене не давала ему покоя, как и фотография в профиле Розенберга. – Хотя… успокоительное мне все же не помешает.

Билли хохотнула.

– Бо-о-оже! Выглядишь как девственник в публичном доме.

Лицо Адама вытянулось.

«Прекрасно. Приплыли», – покраснел он от раздражения. Только внезапного смущения не хватало для полноты эмоций.

– В публичном доме мне было бы спокойнее, – пробормотал Адам.

– И почему я не удивляюсь?

Адам благоразумно промолчал.

– Будешь кофе или чай? Скоро приедет Киран, опять переночует у меня. Дома в последнее время ему не особо нравится. Но не бери в голову, – отмахнулась Билли, вовремя притормозив на болезненной теме.

– Кофе подойдет, спасибо.

Адам проводил ее взглядом, не особо старательно прогоняя из памяти образ в черном платье, которое она поправляла при каждом третьем шаге всю дорогу от машины до квартиры.

«Хватит, – опомнился Миддлтон. – Подумай о чем-нибудь еще. Например, о том, как сложно будет выполнять гребаный план с приманкой».

– Знаешь… а у тебя здесь здорово, – проговорил он, наблюдая, как Билли ставит кружку на подставку кофемашины и нажимает на пару кнопок.

– Врешь! – усмехнулась она и повернулась к нему под шум перемалываемых зерен. – Да у тебя глаз вот-вот задергается от вида всех этих подушек, свечек и других мелочей!

– Если у меня дергается глаз, это не значит, что