"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

– Нет, не говорил, – с усталым вздохом уступила она. – Но это не отменяет того, что с тех пор, как нашли тело Сесила, вы, мужчины, ведете себя как в гадючнике.

После ее слов снова воцарилась недовольная тишина. Единственным звуком оставался хруст снега под ногами. Мне стоило получше поискать какие-нибудь зимние ботинки, так как мои туфли уже промокли до носков и пальцы окаменели от холода, который теперь пробирался выше по телу. Шляпа и шарфы же служили не защитой, а скорее маскарадным костюмом.

– И тем не менее, – продолжила Белла, – я считаю, что в интересах всех присутствующих будет, если мы с Мариусом зададим тебе несколько вопросов, любовь моя.

Возможно, на писателей слова оказывают большее воздействие, чем на нормальных людей, – и да, я бы разделял эти два понятия. Ее привязанность к этому гнусному типу вызвала у меня вспышку гнева, и это снова заставило меня удивиться: «Что, во имя всего святого, она в нем нашла?!»

– Об убийстве Сесила мне ничего не известно. – На нас при этом Гилберт не смотрел, отвернувшись к светлеющему небу. Луне удалось прорезать небольшую дырочку в облаках и пробиться наружу.

– Может, ты просто не догадываешься, – негромко начала его возлюбленная, – но кто знает, какую тайну может раскрыть казалось бы незначительная деталь? Возможно, ты что-то видел или слышал, что поможет нам задержать убийцу.

Гилберт призадумался, прикусил губу, обдумывая такую вероятность.

– Думаю, в том, что ты говоришь, есть логика. – Он сделал жест рукой одновременно великодушный и высокомерный. – Спрашивай, дорогая Белла. Спрашивай.

– Прежде всего расскажи, где ты был, когда убили Сесила, – попросила она с по-ангельски невинным видом, чтобы не расстроить эту скотину.

– Разговаривал по телефону в офисе, – своим обычным снисходительным тоном ответил Гилберт. – Далеко от главного входа.

– Как удобно, – заметил я, и, не сомневаюсь, Белла пнула бы меня, если бы могла дотянуться.

Вместо этого она положила ладошку на скрещенные на груди руки своего парня и нежным голосом продолжила:

– Ты знаешь все о финансовых делах Сесила. Как думаешь, его могли убить из-за денег?

– Конечно! – возликовал Гилберт, а я как раз оступился и по колено увяз в снегу.

– Я не про все деньги в целом, – настаивала Белла, пока я выбирался на мель. – Я имею в виду, знаешь ли ты о чем-то конкретном, что бы могло объяснить его смерть.

Щеки Гилберта затряслись от возмущения.

– Как я только что сказал нашим предполагаемым друзьям в гостиной, у Сесила был талант наступать людям на хвост. Взять, к примеру, этот дом. Он очаровал пожилую пару, которая здесь жила, выкупил особняк по цене гораздо ниже настоящей, и семья, мягко говоря, не обрадовалась. Наследники раструбили обо всем в газетах, была шумиха, но о его некоторых более гнусных поступках никто так и не узнал.

Гилберт уставился нам за спину, будто нас кто-то преследовал. Вышло излишне драматично, он выглядел по-идиотски.

– Гортензия Олкотт – наглядный пример. – Он явно был доволен собой и широко улыбался.

– А что с Гортензией Олкотт? – спросила Белла. – Помни, мы с ним еще не были тогда знакомы. И я с ней так и не встретилась.

– Ах да, конечно. Ну так вот, эта чрезвычайно богатая женщина, на которой женился Сесил, была с приветом. Она, может, и была счастлива провести последние годы рядом с ним, но он ее использовал, это точно. Такие деньги, только подумай! Большинство даже мечтать не могут о покупке места вроде этого.

Гилберт остановился и повернулся к впечатляющему фасаду Эверхэм-холла. Мы стояли с восточной стороны и могли заглянуть в столовую и разные спальни этажом выше. Меня вновь заворожила необычность архитектуры. Было что-то фантастическое в этом месте, и я совершенно точно знал, что Гилберт имел в виду, говоря о везении убитого актера.

– Ты хочешь сказать, что кто-то убил его из-за того, как он обращался со своей покойной женой? – пришлось спросить мне.

Он не ответил, продолжая разглядывать здание, переводя взгляд с одного конца на другой, словно в ожидании чего-то.

– Прошу прощения? – выплюнул Гилберт, но, видимо, мои слова эхом звучали где-то в его голове, так что он в итоге вспомнил вопрос: – А… ну да. Думаю, это вполне возможно. Поставь себя на место племянницы этой старой простофили или кого-то еще. Думаю, ты был бы расстроен, узнав, что у тебя отняли целое состояние.

Белла сразу не ответила, ей пришла в голову другая мысль.

– Ты знаешь, как она нажила свое состояние?

Гилберт отрывисто рассмеялся.

– Да, знаю, и в этом есть даже некая ироничная схожесть. Как и Сесил, она вышла замуж за поклонника гораздо старше ее, и после его смерти она унаследовала все. Он, если не ошибаюсь, был аристократом, вел какие-то дела в Ирландии. Гортензия избавилась от его активов и предавалась веселью и разгулу сорок лет, пока не встретила Сесила. – На мгновение луна осветила его хитрое выражение. – Он-то внакладе не остался. Сесил был не таким мягким, каким казался.

– Так ты говоришь, что твой мертвый клиент не так легко поддавался манипуляции, как тебе бы хотелось?

– Э-э… ну… Я бы не… гм…

Он явно увиливал, и Белла ему этого не спустила:

– Гилли, отвечай на вопрос.

– Ну-ну, Белли. – Какая же заносчивая скотина. Каждое его слово звучало как воплощение высокомерия. – Ты же знаешь, что зовешь меня так, только когда злишься.

– Именно, Гилли. – В этом Белле не было равных. – И я буду очень зла на тебя, если ты не ответишь на вопрос.

К этому времени мы уже дошли до дальнего края дома. Даже глядя снаружи, я мог сказать, что это крыло сохранилось не так хорошо, как остальная часть здания. Окна выглядели грязновато, кирпичная кладка покрылась мхом, и, поскольку денег Сесилу хватало, видимо, у него закончилось время – или интерес к ремонту Эверхэм-холла.

– Ладно, Мариус прав. Когда-то я, может, и верил, что Сесил обеспечит мне семь лет изобилия, но в итоге каждый день с ним был и пир, и голод. Он позволял мне распоряжаться одним потоком инвестиций и вдруг упирался с другим. Его как будто не волновало, что я приношу ему еще состояние, кроме того, что у него уже было.

Тут мне пришло в голову, что я не знаю главного о происхождении Гилберта. Произношение у него было как будто аристократическое, но, судя по его выгодной работе, аристократом он все же не был. Что-то в его манере речи подсказывало, что он нуждался в Сесиле Синклере больше, чем был готов признать.

– Есть еще кое-что, о чем ты не упомянул, так? –