"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

– Так, хорошо, Уилсон нервничает. Что еще ты заметил?

Он ненадолго призадумался, пока мы огибали дом, возвращаясь к парадному входу.

– Я не доверяю Россу Синклеру и его девице. Постоянно перешептываются. Ее явно что-то беспокоит, и, думаю, логично предположить, что это она убила Сесила, потому что он не принял женитьбу отца на девушке гораздо моложе его. Они с Россом много чего друг другу наговорили за последние недели по телефону – Сесил все отказывался встретиться с Эдит. А если учитывать, насколько Синклер-старший сегодня обидчив, думаю, логично сделать вывод, что убийца – он.

Гилберт представил два логических заключения в паре предложений. Если так смотреть, то единственным возможным итогом было предположить, что каждый из нас сыграл роль в убийстве жертвы.

– Может, еще кто-нибудь? – без особой надежды спросил я.

– Да, еще Кавендишы.

– Ну конечно, – скептично заметила Белла.

– Именно так, они друг другу и слова не сказали за какое-то время. Думаю, они что-то знают. – Он щелкнул пальцами. – Или так, или они сами замешаны в убийстве. Ну правда, это же единственный логичный вывод.

– Погоди секунду. Ты предполагаешь, что Росс и Эдит что-то замышляют, потому что постоянно шепчутся, а Альма с Антоном виноваты, потому что подозрительно молчат?

– Именно! – Как он был доволен собой и своими способностями к дедукции. – Я им ни на грамм не доверяю.

– Спасибо, Гилберт. Ты нам очень помог. – Я сам удивился, что смог произнести эту ложь с минимальным сарказмом.

– Пожалуйста, и я очень рад, что мы оставили прошлое позади и можем общаться как два цивилизованных человека.

– Безусловно. – Я поднялся по ступенькам крыльца, радуясь, что разговор почти окончен. Иначе, возможно, мне пришлось бы бросить в Гилберта снежком.

– Знаешь, ведь именно это я и посоветовал Сесилу в его ситуации с Антоном после недоразумения с Альмой. – Он надул щеки, изо рта вырвалось облачко пара. – Я сказал: «Ты поцеловал его жену. И лучшее, что вы можете сделать, – это признать проблему вслух и обсудить все как цивилизованные джентльмены». По моему опыту, это всегда наилучший выход.

Мы с Беллой застыли, как две ледяных статуи.

– Представляете? Уже почти полночь! – Гилберт доброжелательно похлопал меня по плечу. – Лучше бы нам поторопиться, если хотим встретить Новый год.

Глава 18

Нам, наверное, нужно было пойти за ним, но мы все еще пытались осознать услышанное. То, что Сесил с Альмой состояли в романтических отношениях, было открытием. Но самым поразительным было то, как Гилберт мог так долго болтать и не упомянуть этот важнейший эпизод!

Ах, этот незамутненный разум! Паяц, да и только.

– Ты знала об этом? – спросил я Беллу, когда ее парень, негромко насвистывая, удалился дальше по коридору.

– Нет, конечно нет. Насколько я знаю, Альма и Антон любят друг друга. Они очень гармоничная пара – во всяком случае, так всегда казалось.

– Понимаю. – Мы стояли всего в нескольких шагах друг от друга, но я подошел к Белле, чтобы то, что я сказал, прозвучало значительнее. – Но прежде чем мы продолжим, есть кое-что, что не дает мне покоя.

– Слушаю. – Она тоже посерьезнела.

Я набрал в грудь воздуха:

– Я просто никак не могу сосредоточиться на расследовании, потому что все время задаюсь вопросом: что ты нашла в этом маленьком отвратительном банкире? Это действительно тот человек, с которым ты хочешь провести жизнь? Я дождевых червей с бо́льшим обаянием встречал, чем Гилберта Бэйнса. Вообще-то в гостиной есть один печальный бассет-хаунд, которого я мог бы порекомендовать в качестве парня, и он будет поумнее нынешнего.

Белла отодвинулась от меня, выражение ее лица практически не изменилось.

– Не будь таким мелочным, Мариус. Тебе это не идет.

– Мелочным? Как ты можешь называть меня мелочным? – Я думал, что возмущаюсь справедливо, пока не понял, что мелочно себя и веду. Белла не виновата в том, что не могла понять, какой болван ее Гилберт. Хотя погодите-ка… Да, именно так! – Я никогда не знал такого мелочного парня, как Гилберт Бэйнс.

– Я же уже сказала тебе. – Белла села на скамейку, чтобы снять позаимствованное пальто и ботинки. – Ты не видел его с лучшей стороны, но Гилберт поддержал меня в самое тяжелое для меня время. – Ее взгляд стал жестче. – И ты сам не так уж невинен, Мариус Куин. Я любила тебя всем сердцем. И той ночью я пришла в наш домик на дереве, накануне твоего отъезда во Францию, веря, что ты попросишь меня стать твоей женой, но вместо этого ты…

После этих слов воспоминания о той ночи ее переполнили. Тогда, сидя в рассыпанных вокруг цветах и глядя ей в глаза, я искренне собирался сделать ей предложение. Но вместо того чтобы задать вечный вопрос, я увидел себя – свое тело, лежащее где-то на безымянном поле во Франции, и просто не смог продолжить.

– Как будто ты забыл. – За все то время, что мы знали друг друга, я никогда не видел ее такой задетой. – Весь тот вечер ты вел себя так, будто я в чем-то провинилась. Но дело было не во мне, Мариус. А в тебе.

– Я пытался тебя защитить, – сказал я, но уже сам не знал, правда ли это.

Сомневаюсь, что Белла вообще слышала меня, захлебываясь в потоке слов.

– Мне жаль, что Гилберт не соответствует твоим высоким стандартам. Но так уж получилось, что мне не нужно твоего разрешения, чтобы решать, кого любить. Гилберт не самый уверенный в себе человек. Он нервничает и иногда говорит что-то не то, но это его самый большой недостаток. А что гораздо важнее – так это то, что он помог мне сохранить рассудок, когда заболел мой отец. Он любил меня, когда больше никто даже не пытался. Может быть, однажды ты увидишь, какой он на самом деле хороший человек. А до тех пор я была бы признательна, если бы ты держал свое мнение при себе.

Снова надев свои испанские туфельки, Белла быстро вышла. Я должен был ее остановить. Должен был извиниться за каждую ошибку, которую совершил, но вместо этого просто смотрел ей вслед. Смотрел, как она практически летит по коридору – как пули, которые пробили череп Сесила.

У вас когда-нибудь было чувство, когда вы вдруг понимали, что всю жизнь жили неправильно?

Что ж, со мной это случилось второй раз меньше чем за неделю.

Белла была, конечно же, права. С тех пор как я не смог попросить ее руки из страха, что моя смерть причинит ей боль,