Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

что-то нереальное, словно взятое из книг, и не имело ничего общего с обыденной жизнью. Ей хотелось забыть леденящий душу ужас, овладевавший ею при мысли о том, что она может попасть в гестапо, и тот страх, который испытывала она во время бегства по катакомбам, и сами по себе пугавшим ее, поскольку Фрида страдала клаустрофобией. Стереть бы все это из памяти! Но как в таком случае быть с этим мужчиной, лежащим рядом? Она вспомнила, сколь нежен был он с ней прошедшей ночью. И те чувства, которые пробудил он в ее душе.

Девушка посмотрела на его лицо, и оно просто очаровало ее. Что явилось загадкой для нее: ведь это был мужчина из тех, кого она никогда как следует не знала. Он не был красив в общепринятом смысле этого слова, но что-то грустное и сердечное в его улыбке, даже когда он спал, привлекало ее.

Он лежал на животе, зарывшись головой в подушку. Она провела рукой по его спине, ощущая плотность его мускулов, чего не было в худом, мальчишеском теле ее Вольфа. Она позволяла послушно его рукам ласкать ее, проникая во все интимные, нежные и влажные места. И теперь ей тоже казалось, что это вовсе не ее руки спускаются все ниже по спине этого мужчины, ощупывая каждый позвонок.

Мужчина улыбнулся сквозь сон, когда она нажала на косточку позвоночника на пояснице. Но как только ее рука, ощупывая ложбинку между его ягодицами, опустилась пониже, он невольно издал стон.

Красивая, крепкая, мускулистая спина. Ей должно было бы быть стыдно, но она не думала в это утро о приличиях. Она хотела только ощущать и трогать его тело, чувствовать его упругость и силу.

Он вздрогнул, когда ее рука, продолжив свой путь, коснулась странного круглого затвердения. Чего-то вроде шрама. Надо посмотреть, что это такое. Стянув одеяло, она увидела слева от костреца розовые рубцы – след от раны.

– Старые солдаты – старые раны! – неожиданно произнес мужчина.

С испугом поднявшись на колени в кровати, она прерывисто задышала.

– Прости, если испугал тебя, – сказал он, переходя, сам того не заметив, на «ты», и перевернулся на спину. – Все это – дела давно минувших дней.

Он улыбнулся ей заспанными глазами.

– Как ты был ранен? – спросила девушка, также отбросив обращение на «вы», и почувствовала себя чертовски глупо.

Он рассмеялся. Вокруг его глаз собрались лучиками морщинки.

– Это не так страшно, как выглядит. След от картечи. Ничего героического.

Но она не поверила ему. И решила, что ее приятель просто не из тех, кто любит хвастать. Наоборот, он склонен скорее скрывать свою истинную суть. Как делал это ее относившийся к себе с иронией отец. Он всегда принижал свои военные заслуги, в то время как ее мать всячески стремилась превознести их. А в день его похорон Фрида обнаружила среди его запонок, заколок для галстука и других вещей Железный крест.

Она опустила свою руку Радоку на грудь, покрытую волосами – не очень густыми, но черными как ночь. Он наблюдал за ней все с той же улыбкой. Сонный и доверчивый, как верное животное. Он позволял исследовать себя, в отличие от Вольфа, который всегда и во всем сам проявлял инициативу. Сделав подобное сравнение, Фрида ощутила чувство вины: ведь она поклялась, что после Вольфа у нее не будет ни одного мужчины.

Ее руки продолжали исполнять сладкую мелодию на теле Радока и, двигаясь из подмышек вниз по бокам и по животу, открывали для себя его тайные места. Внезапно он вздрогнул, но это не остановило ее. Погрузившись ненадолго в лобковые волосы, руки скользнули к ногам, а потом снова поползли вверх – медленно, плавно, пока в ее руке не оказалась мошонка, тяжелая и полная. Он напрягся и задрожал. Она услышала свое собственное дыхание. Глубокое и прерывистое. И легла на него. Ощутив его язык на соске груди, она, объятая вихрем чувств, стала двигаться. Быстрее и быстрее. Касаясь его и бедрами, и животом. Он входил в нее все глубже, а она стонала в ответ в наслаждении. И потом – кульминация. И сладкое забвение.

Она так и уснула, лежа на нем. И спала, пока Радок, зашевелившись, не разбудил ее. Комнату заливал яркий свет. Несмотря на то, что небо было серым.

– Извини, – промолвил он, приподняв ее и выскальзывая из-под нее. – Мне надо кое-куда.

Она, откинувшись на подушку, коротко засмеялась.

– У тебя две возможности, – заметила Фрида, повернувшись к нему. Он, голый и такой красивый, стоял у окна. – Клозет – внизу в холле, ночной горшок – здесь.

Он предпочел общественному туалету ночной горшок, который из скромности взял в гостиную.

Слыша, как он мочится, она вспомнила слова своего отца. Ей было всего двенадцать лет, когда впервые пришли месячные и ее отец счел себя обязанным рассказать ей о реальностях этой жизни, на что ее мать никогда не решилась бы. Растерянный и нервный, он попытался расширить познания дочери в области физиологии, но вскоре рассердился на себя.

«Все это звучит как лекция по биологии, – заявил он недовольно. – Прости меня. На самом деле все это гораздо важнее. Именно оно доставляет самое большое наслаждение на свете. Но только при том условии, что ты делаешь это в надлежащий момент и с кем надо. – Потом он взял свою трубку и, волнуясь от сознания того, что сам он вырос с идеалистическими и романтическими представлениями об этих делах, утрамбовал в ней табак своим мозолистым большим пальцем. – То есть я хотел сказать… Ну, ты можешь спать с разными людьми, но нужный тебе человек – это тот, с кем приятно просыпаться».

Теперь ей стало ясно, что имел в виду отец.

Радок вернулся в спальню, высокий и немного сутулый, с застенчивой улыбкой на лице. Он закинул ее руки на свои плечи и лег рядом с ней. Взяв его правую руку, она посмотрела на его большой палец.

– Ты ведь не куришь трубку, верно?

– Хозяйка не разрешала.

– Ну и глупо, не так ли?

Он взглянул на нее и понял, что она спрашивала всерьез.

– С трубкой очень много возни. У меня же никогда не было лишнего времени.

Она запустила пальцы в его растрепанные волосы, уже седеющие на висках.

– Дорогой инспектор Радок!

– Милая фрейлейн Лассен! – ответил он шепотом. – Как ты думаешь, что нам следует теперь предпринять?

«Так вот о чем заговорил он! – сказала про себя Фрида. – Действительно, пора подумать и о деле». И в ее подсознании как-то само собой родилось решение.

– Ты