Во дворе Карины Марковны - Яна Брикас

Женщина выглядела такой беспомощной и печальной, что я поверила в то, что она не виновата. Ну не может она быть такой искусной актрисой! Не может так искренне играть!

– Это все вы! – крикнул Денис, – признайтесь! Зачем сделали ее скульптуру? Зачем были на клaдбuще вечером, если обычно туда ходят с утра? Почему испачкали Вику гипсом?

– Денис, – Карина Марковна вышла к нам, прикрыв за собой дверь, – ты переживаешь за подругу, я это понимаю. Но и я переживаю.

– Неправда! Вы лжете!

– Я не виновата. Я хотела бы помочь ей. Это правда, – Карина слегка дотронулась рукой до руки Дениса.

Он дернулся и побежал прочь. Мы с Катей поспешили за ним. А Денис все бежал, бежал, бежал и только ускорялся. Мы кричали, звали его, но наш друг, вероятно, специально убегал от нас. Думаю, он понял, что мы с Катей поверили Карине. Думаю, он решил, что теперь мы будем винить его в болезни Вики.

Дениса мы догнали только у дороги. Хотя, это была уже самая настоящая трасса. Конец нашей деревеньки и начало оживленной магистрали, по которой без остановки гнали машины.

Я услышала визг тормозов и остановилась. Катя же наоборот ускорилась.

Денис лежал на дороге. Его голова была отвернута от нас, руки раскинуты в стороны. Я испуганно смотрела на друга. Тогда я не знала, жив он или нет. И Катя не знала. Но она сдавленно шепнула мне.

– Смотри, на его руке белый след от гипса… Карина ведь до него дотронулась… Испачкала!

Глава 4

– Я видел, это они его прямо под машину толкнули! Девчонки виноваты, бандитки малолетние. Они же гнались за ним! А я ни при чем, я спокойно ехал.

Водитель машины испуганно кричал на меня и на Катю, пытался оправдать себя перед собравшейся толпой и теми, кто остановился, чтобы помочь.

Мы молчали. А что говорить, мы ведь действительно были в нескольких метрах от Дениса, когда все произошло. А у водителя просто шок. Это он со страху на нас ругается.

Я посмотрела на Дениса.

Помню, как он судорожно вздохнул и кашлянул. Помню, как дернулась его рука. Я помню, что закричала. А дальше не помню.

Часть воспоминаний улетучилась. Все стало каким-то нереальным, выдуманным. Будто я не живу, а наблюдаю со стороны, или читаю книгу, или смотрю фильм. Казалось, что всего этого не было.

И сейчас я лишь в общих чартах могу восстановить ход событий.

Дениса увезли. Когда его поднимали с дороги, я испугано глазела на бурое пятно кpoви под ним. И все время переводила взгляд на белую отметину – гипс, которым его испачкала Карина Марковна.

Мы с Катей ушли. Мы о чем-то говорили. Мы что-то решали. Разошлись по домам. Ждали хороших новостей несколько дней.

Но пришли плохие. Вике стало хуже. Денис же оставался без сознания.

Ни я, ни Катя, мы больше не сомневались, что Карина Марковна виновата во всем. Именно она сделала так, что с нашими друзьями произошло несчастье.

Но как мы можем это доказать взрослым? Что мы можем сделать, чтобы предотвратить и прекратить эти ужасные вещи? Мы всего лишь маленькие девочки. И нам никто не поверит.

Да и как можно сейчас пойти к бабушке Вики и снова доказывать ей, что во всем нужно винить её соседку? Как мы скажем матери Дениса, что попал он в аварию из-за Карины Марковны. Эти взрослые не видели того, что видели мы. Они не поверят.

Да и я, честно говоря, очень хотела бы не верить себе. Намного легче живется, когда думаешь, что виной всему случай, а не коварный замысел сумасшедшей Карины Марковны.

– Мы полезем к ней? – спросила Катя, когда мы встретились.

– Я боюсь. Я не хочу больше.

– Денис не приходит в сознание. Но он живой. И он будет жить. И Вика поправится, – уговаривала Катя то ли меня, то ли себя, то ли Бога.

Я посмотрела на подругу. Да, точка в расследовании не поставлена! И как можно спокойно жить, не зная, что ждёт каждого из нас? Но что мы можем сделать?

– Я полезу. И разобью все скульптуры, что там есть. Все до единой! Даже этих глупых Чебурашек и мамонтят, которые у неё в мастерской. Вот что я могу сделать, – сказала Катя, – если хочешь, давай со мной. Нет – я одна справлюсь.

Я кивнула. Вообще, я не собиралась снова лезть к Карине Марковне во двор. Пусть Катя думает про меня все, что угодно. Но я не полезу туда больше ни-ког-да!

***

– … Мира, что ты копаешься?

– Я зацепилась, помоги мне! – я действительно зацепилась шортами за колючую проволоку и даже запаниковала.

Все, буквально все меня сегодня останавливало. Бабушка долго не могла уснуть и ворочалась. Спрыгивая с окна, я больно ушиблась рукой. Теперь вот зацепилась шортами. Зачем я снова к ней полезла?

Катя аккуратно помогла мне. И мы поползли по крыше.

– Тихо! – вдруг остановилась я, – слышишь? Там она?

Катя испуганно вытаращила на меня глаза. Где-то рядом, совсем неподалеку от нас были слышны звуки. Что-то волокли!

– Карина Марковна, – одними губами прошептала Катя.

Я пригнула её голову, и сама постаралась как можно сильнее вжаться в поверхность крыши. Если хозяйка дома нас увидит или услышит, то нам конец.

– Собаки, – так же одними губами сказала я.

Снотворного у нас не было. Не могли же мы украсть его из кабинета Денисового брата. Поэтому единственное, что мы могли бросить им, это сосиски. Обычные, ничем не напичканные сосиски.

Катя аккуратно полезла в карман. А потом мы увидели Карину Марковну. Она волочила белую статую. Чью, мы не поняли. Было довольно темно, и густая крона дерева загораживала обзор. Единственное, что мы поняли, это был ребенок. Статуя ребенка, подростка. Небольшая. Её Карина Марковна выволокла из мастерской и поставила напротив неё, прислонив к дереву.

Собаки тем временем, учуяв запах нас и сосисок, подвывали и лаяли.

– Тихо, девочки! – прикрикнула на них Карина, – тихо, мои хорошие. В будку идите! В будку!

Когда хозяйка дома отвернулась, Катя успела бросить собакам сосиски. Те, получив лакомство, послушно отправились в свои будки.

А Карина Марковна выпрямилась перед статуей и просто смотрела на неё. Потом она подняла что-то с земли и замахнулась.

Это была кувалда. Она с глухим звуком обрушилась на статую. Карина Марковна засмеялась. Громко так, от души. По-честному.