Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Бонни Макбёрд

– Да, да, конечно. Двигаемся вперед во времени. Итак, в деле замешан камердинер по имени Померой? Что случилось в этом году? – поторопил ее Холмс.

– Холмс! – снова укоризненно предостерег я. Леди явно переживала сильное потрясение.

– Прошу вас, продолжайте, – настойчиво произнес он, лишь немного смягчив тон. – Что вы сделали, когда узнали, что ваша рождественская встреча отменяется?

– Я написала, требуя объяснений.

Холмс нетерпеливо замахал руками:

– И…?

– В ответном письме меня предупредили, чтобы я не настаивала на встрече, иначе я никогда больше не увижу Эмиля.

– Граф написал?

– Нет. С тех пор, как мы заключили наше соглашение, у меня не было никаких контактов с графом – ни лично, ни в письмах. Письмо было от его человека, Помероя.

– И никаких дальнейших объяснений или иных контактов?

– Я отправила третью телеграмму, но ответа не получила.

– Что помешало вам лично поехать в поместье графа и выяснить все на месте? – резко спросил Холмс. – Дайте мне сигарету, которую вы предлагали.

Леди открыла свой портсигар. Холмс похлопал себя по карманам в поисках спичек. Я достал спички и дал ему прикурить.

– Все эти события произошли совсем недавно, месье Холмс, – ответила она. – Первоначальная договоренность заключалась в том, что я не предпринимаю никаких других попыток увидеться с Эмилем, кроме этой единственной встречи на Рождество. Таковы были условия.

– Но другая сторона нарушила это соглашение, – отрезал Холмс. – Вам не приходило в голову, что ваш сын может быть мертв?

– Он не умер! – Мадемуазель Ла Виктуар встала, сверкая глазами. – Он не умер. Не знаю, откуда мне это известно, месье Холмс, и вы можете анализировать или насмехаться, если хотите. Но каким-то образом, как мать, я знаю, мой сын жив. Вы должны мне помочь! Вы нужны мне, чтобы действовать.

– Мадемуазель! Мы еще не закончили.

– Холмс, вы расстраиваете леди своими грубыми вопросами. Похоже, мы не выслушали еще и половины этой истории.

– В том-то и дело. Я не смогу помочь вам, если буду знать только половину, а не всю историю целиком, – заметил Холмс. – Сядьте, пожалуйста, и давайте продолжим.

Она села, собираясь с мыслями.

– Кто еще в поместье графа знает, что Эмиль – ваш сын?

– Леди Пеллингем знает.

Холмс удивленно откинулся назад.

– Жена графа, та американская наследница! Она знает всю историю целиком? Что это ребенок графа?

– Да.

– И она приняла в свой дом незаконнорожденного отпрыска мужа?

– Более того. Она стала Эмилю матерью. Она нежно любит его, и он отвечает на ее чувства взаимностью. Эмиль правда считает эту женщину мамой! – Тут она замолчала, и ее голос сорвался на рыдание.

– Для вас, наверное, это невыносимо, – посочувствовал я.

– Продолжайте, – сказал Холмс.

– Сначала было тяжело, – призналась она. – Очень тяжело. Но позже я поняла, что пусть лучше так. Леди Пеллингем – добрая женщина. Она потеряла ребенка при родах, почти в то же время, когда родился Эмиль. Моим малышом тайно заменили их мертвого ребенка, и весь остальной мир считает, что он их сын. Эмиль унаследует поместье и станет следующим графом Пеллингемом. Поэтому, понимаете…

– Понимаю, – снова резко сказал Холмс. – Удачное во многих отношениях соглашение.

Леди напряглась.

– Вы считаете меня корыстолюбивой…

– Нет, нет, он имел в виду другое! – вскочил я со стула, но Холмс опередил меня.

– Я считаю вас практичной.

– Да, практичной. На момент усыновления моего мальчика я была всего лишь бедной артисткой и не могла предложить Эмилю ни образования, ни других преимуществ. А жизнь с мамой-артисткой привела бы малыша в мир, полный опасностей и дурных влияний. Представьте жизнь ребенка за кулисами…

– Да, да, конечно. Мадемуазель Ла Виктуар, вы написали, что на вас напали, – сказал Холмс, – именно по этой причине мы здесь. Расскажите, пожалуйста, подробнее.

– Это произошло ровно через день после моей последней телеграммы. На улице ко мне подошел хулиган. Он грубо толкнул меня, размахивая оружием – необычным ножом.

– Опишите нож.

– Очень странный. По виду он напоминал половник с острым, как лезвие, краем, – рассказала наша клиентка. – Я отстранилась и, поскользнувшись на льду, упала.

– Он ранил вас?

– Больше напугал, чем ранил. От падения я получила лишь небольшой ушиб. Но было кое-что еще…

– Что? Постарайтесь вспомнить как можно точнее.

– Когда я упала, тот мужчина помог мне подняться.

Холмс в волнении подался вперед.

– Он говорил с вами? Его точные слова?

– После того, как он помог мне подняться, он приставил свое странное оружие к моему горлу и сказал, чтобы я вела себя осторожнее.

– Так и сказал? И никакого упоминания о графе?

– Нет, ничего конкретного. Он сказал: «Оставь в покое. Или кто-то может умереть».

– Его акцент. Английский? Американский? Греческий?

– Французский, – ответила она. – Хотя я не уверена. Низкий голос.

– Что-нибудь в этом человеке, его одежде, голосе, ноже показалось вам знакомым?

– Вовсе нет. Шляпа с широкими полями отбрасывала тень на лицо мужчины. К тому же были сумерки и шел сильный снег. Я не разглядела его.

– Вы знаете кого-нибудь, кто работает кожевником?

– Кожевником? Вы имеете в виду, выделывает кожи? Э-э… нет. Никого. Но почему вы спрашивает?

– Нож. Вы описали сухой скребок кожевника. Инструмент, который применяется в этой отрасли.

– Мистер Холмс, в любом случае, я не люблю, когда мне угрожают.

– Даже не сомневаюсь. Однако я склонен считать его слова не угрозой, а дружеским предупреждением.

– Нет же! – воскликнула она.

– Attendez[16]. Думаю, опасность действительно существует. И скорее всего, в большей степени для вашего сына, чем для вас. Однако не исключаю, что ваши попытки разыскать его могут подвергнуть опасности вас обоих. – Мадемуазель Ла Виктуар сидела неподвижно и слушала. – В интересах безопасности прошу вас не выходить на улицу одной. Ничего не предпринимайте, но позвольте доктору Ватсону и мне беспрепятственно заниматься поисками вашего сына. Теперь еще один вопрос. Вы чувствовали что-нибудь неладное до этого происшествия? К примеру, во время предыдущих встреч с сыном?

– Вы должны понять меня, месье Холмс, – ответила певица. – Я люблю своего мальчика. На протяжении многих лет я видела здорового и счастливого ребенка, у которого все есть в достатке. Я никогда не оставила бы ситуацию без внимания, если бы что-то было не так. Он всегда выглядел так, будто граф и его жена относились к нему доброжелательно и великодушно.

Холмс оставался бесстрастным. В небольшом коридоре, ведущем в соседнюю комнату, громко скрипнул стул. Мгновенно насторожившись, Холмс тут же вскочил на ноги. Я присоединился к нему.

– Кто еще находится в квартире? – спросил он.

Мадемуазель Ла Виктуар поднялась.

– Никого. Горничная с продуктами вернулась. А теперь, если позволите…

– Ее имя?

– Бернис. Да в чем дело? – Холмс не ответил. Мадемуазель Ла Виктуар подошла к входной двери и открыла ее, недвусмысленно давая нам понять, что пора