Ложка меда в канистре бензина - Марина Серова

С дипломом геофизика, специалиста по нефтеотдаче пластов, Олег занял место в бизнес-империи Игоря, много работал под руководством брата, развивался, обзаводился собственными связями. Резников-старший стал по-настоящему гордиться братишкой тогда, когда тот сумел зацепиться и укрепиться в структуре нефтеперерабатывающей отрасли Башкирии. Переезду Олега в Уфу во многом поспособствовало его знакомство с юной дочкой отставного подполковника. Игорь навел справки: семья подходящая, поддержать материально — и все будет на уровне.

К тридцати пяти годам Олег Резников стал вполне состоявшимся и состоятельным человеком, серьезным бизнесменом и отцом семейства. Три года Игорь радовался успехам брата…

С какой целью Игорь Брониславович рассказал мне все это? Вообще, зачем он выдернул меня на эту прогулку?

Был вечер субботы. Алька чувствовала себя неплохо, периодически принимая успокоительные — отвары и капсулы, уколов ей больше не делали. Регина требовала присутствия мамы в своей комнате, так что мы с Алькой увиделись лишь во время семейного обеда. Алька собрала волосы в низкий хвост, облачилась в темно-синие платье, которое болталось на ней как на вешалке, и не выпускала из рук смартфон. На террасе постепенно накапливались привозимые посыльными венки и траурные корзины. По ним увлеченно лазали разнокалиберные и разноцветные кошки.

Игорь Резников застал меня с двумя серо-белыми котятами, которым я только что помогла выцарапаться из корзины с гигантскими бордовыми розами, очень похожими на живые. Он явился после обеда, обсуждал что-то с Уралом Хабибулловичем, помогал расставлять на террасе венки и корзины, ходил по дорожкам вдоль забора, разговаривая по мобильному. Все в том же безупречном костюме.

— Евгения, вы не заняты на ближайший час?

Да, он великолепен. Элегантный, как секретер восемнадцатого века, и острый, как катана самурая. Прогуляться и поговорить? Почему бы нет!

Темно-фиолетовый «Ленд Ровер» был под стать владельцу — внешний лоск и скрытый потенциал.

К набережной Агидели со стороны города мы приехали около восьми часов вечера, начинало смеркаться и холодать. На мне были Алькины джинсы и ее голубой свитер, мы же одного роста и одинаковой комплекции, а туфли, почти балетки, мои, из машины.

Отметив отсутствие у Резникова водителя и какой бы то ни было охраны, я полушутя поинтересовалась причиной.

— Они есть, но сейчас не нужны, — был ответ.

Автомобиль остался на охраняемой парковке, а мы спустились на набережную. Субботний вечер: горят фонари и подсветки, работают киоски, люди гуляют и сидят на скамейках, музыка, смех, много подростков, детей…

А моя Алька, обнимая свою дочь, сейчас рассказывает ей о том, почему папа больше никогда не придет. «Пошагово и осторожно», как рекомендовала Виктория Наумовна, настаивая на том, что десятилетний ребенок должен осознавать хрупкость человеческой жизни. Ох, ну хоть про то, что папу убили, Регине не скажут!

Резников галантен — подает мне руку на ступенях, поддерживает за локоть. Молчит. Наверное, думаем мы об одном и том же. Тело Олега должны привезти завтра в коттедж Валеевых, так хочет Альмира. И никакого пафосного прощания в общественном месте, несмотря на то что Резников-младший был членом совета директоров АО «БашНефтеторг». В понедельник — отпевание в Симеоновском храме, потом похороны на Южном кладбище.

— Евгения, я все про вас знаю, — вдруг сказал Игорь.

На что он, интересно, рассчитывал, со своим цепким взглядом и холодной кривоватой улыбкой? Что я испугаюсь?..

— Вы — профессионал экстра-класса, работали в Штатах, в Колумбии, в Японии, но главное — в Москве и Питере, где решаются все серьезные международные дела. Вы не задаете лишних вопросов, спокойно и четко выполняете свою работу. Все ваши подопечные живы и относительно здоровы, во всяком случае, мне не сообщали о фактах значительного ущерба их здоровью по вашей вине.

Я молчала. Чего он добивается? Мы шли по набережной и уже ушли в более тихую и безлюдную сторону, где нет киосков и скамеек.

— Зачем вы приехали? — Вопрос прозвучал неожиданно резко.

Игорь остановился, я продолжала медленно идти. А вот пусть догоняет! Наверняка он знает, что мы с Алькой дружим с детства, что я практически выросла в семье Валеевых, ведь только что сказал, что все обо мне знает.

— Евгения! — Громко, даже слишком громко, но без нажима. Потому я остановилась, обернулась. А ведь он нервничает…

— Я приехала, чтобы поддержать Альмиру, — спокойно произнесла.

— Альмире ничто не угрожает! Ее не надо охранять. Тем более что я здесь.

— Я не сказала «охранять», я сказала «поддержать». Разница, знаете ли.

Игорь помолчал, словно что-то обдумывая, посмотрел на реку. Темная гладь воды отражала все разнообразие освещения — и фонари по бордюру, и высокие разноцветные арки на мосту. Мне невольно подумалось про «концы в воду». Агидель — довольно глубокая река.

— Давайте кофе выпьем! — прозвучало неожиданно, хотя для перемены темы — самое то. Игорь улыбался.

— Я не пью кофе на ночь.

— Врете! — В два прыжка Резников оказался рядом, буквально нос к носу, глаза в глаза. — Вы пьете двойной эспрессо в любое время суток и в больших количествах, иногда вы пьете латте, иногда американо…

А дыхалка-то у него сбилась! И что-то новое во взгляде — напряжение, смятение?.. Я увидела перед собой не лощеного хозяина жизни, а усталого почти пятидесятилетнего человека, вчера потерявшего родного брата. Но я уже разозлилась! Не отстраняясь и не отступая, я заговорила, вложив в интонации максимум льда:

— Игорь Брониславович, вы начинаете меня утомлять! Знаете о моей работе? Отлично. Знаете о моем пристрастии к кофе? Впечатляет. Поверьте, и я о вас немало знаю, причем мне даже… ну, скажем так, интересоваться не надо, просто я знаю ваш тип… хомо-существ.

Внезапно он расхохотался. Да так по-человечески, что и я непроизвольно хмыкнула. Отсмеявшись, Резников мягко взял меня за руку, чуть сжал ладонь и легко отпустил, произнес:

— Евгения, я вам не враг. И Альмире не враг, она это знает, и родителям ее… А Регинка вообще прелесть, так и надо! Какое ей дело до людей?! Рисует как дышит, как чувствует — и космос получается, и миры фантастические!.. Вот погодите, разгребу тут все и картинами ее займусь — конкурсы, там, выставки международные…

— Что разгребете? Убийство брата? Накажете кого-то? Кто его убил?

Проорав все это, я моментально пожалела, но ведь нервы у меня все-таки не стальные канаты… Резников смотрел спокойно, даже как-то рассеянно. Когда умолкла, со стыдом понимая, что проявила слабость — непозволительную роскошь, как в данной ситуации, так и в целом, — он бесцветным голосом заговорил:

— Короткоствольник малокалиберный, в просторечии — мелкаш, самозарядный. Стреляли с близкого расстояния, не более метра. Четыре выстрела. Контрольного — в голову — не было. Гильзы убийца не собрал. Камеру на входе в подъезд разбили