Фиаско Красной Шапочки - Елена Ивановна Логунова

Не было сомнений, что мадамы захотят предстать перед благородным кавалером из прошлого в наилучшем виде, в процессе обретения которого замучат всех вокруг.

Маникюршу и парикмахершу мне было не очень жалко, им за это щедро заплатят, а вот лучшую подругу от тяжкой участи хотелось бы спасти.

— Ир, на секундочку! — позвала я ее из прихожей.

— М-м-м? — Подруга явилась, жуя оладушек.

Она сунула Боре, обувающемуся у двери, пару свертков, и тот даже спрашивать не стал, что там. Привык уже получать съедобные гостинцы: все знают, что его женушка до рождения малыша готовить не научилась, а теперь ей просто некогда прокачивать кулинарные навыки.

— Может, поедешь с нами? — предложила я, понизив голос, чтобы меня не услышали мадамы в кухне. — Ты представляешь, что тут сейчас начнется? Генеральная чистка перышек и тотальная ревизия гардеробов!

— Наконец-то я увижу все содержимое шкафов мадам Зарецкой! — Ирка расплылась в улыбке предвкушения.

— Ну, как знаешь. — Я пожала плечами и сунула ноги в кроссовки. — Тогда созвонимся!

И, уже закрывая за собой входную дверь, услышала, как подруга в отдалении мечтательно говорит:

— На вашем месте я бы всем рассказывала, что в молодости за мной ухаживал Бэкингем!

А Марфинька ей отвечает:

— Боже упаси, ни в коем случае! Чтобы все думали, что моя молодость пришлась на семнадцатый век?!

Глава 3. У матросов нет вопросов

Уже в десять часов утра я была дома. Успела и обед приготовить, и накормить своих мужчин — мужа и сына, и поработать над новой рукописью. Почти дописала главу, когда мой телефон как прорвало: вызовы пошли наперебой.

Сначала позвонила Ирка. Сообщила ворчливо:

— Никто к нам не приходил, но это и хорошо. Боюсь, полицейские решили бы, что у нас тут подпольная комиссионка. Ты бы видела: в доме ступить некуда, на каждом шагу лежит винтажный шмот, да такой классный! Тут, кстати, и для нас с тобой нашлись красивые наряды, приходи завтра на примерку.

— Приду, — пообещала я.

Красивые наряды я люблю, но покупаю их чем дальше, тем реже. В последнее время все то, что я заношу в примерочные кабинки разных магазинов, оказывается хуже, чем то, что я в этих кабинках с себя снимаю. А мадамы наши за долгие годы собрали богатые коллекции одежек такого прекрасного качества, что их запросто можно передавать по наследству.

К примеру, вы в курсе, что так называемый советский трикотаж вязали из чистой шерсти? Поэтому вещи получались долговечные, не требовали специального ухода и не деформировались при носке. Сесть при стирке могли — это да, поэтому мадамы до сих пор осторожничают, не бросают вязаные изделия в машинку, стирают их только руками в еле теплой воде и сушат в расправленном виде на полотенце. Зато жакет «от Славы Зайцева», в котором тетушка форсила полвека назад, теперь с удовольствием ношу я, он выглядит как новенький, не линяет, не вытягивается и не покрывается катышками. Зримое подтверждение того, что прекрасная классика вечна.

Тут я вспомнила, что поводом для ожидавшегося визита полиции, — строго наоборот, — была бренность земного существования, и спросила:

— То есть наши подробные показания никому не понадобились?

— И без нас разобрались, — подтвердила Ирка. — Ираиде Львовне звонил тот генерал, который у нее Митенька. Отчитался: труп криминальный, да, но мы вне подозрений. Жертва — какой-то уголовник со стажем, и убрали его, похоже, свои в их типичной манере: ткнули шилом в сердце. Буквально пришили!

— То есть личность жертвы уже установили, — поняла я, и тут мне в ухо, перекрывая голос подруги, ввинтился звонок. — Ириш, прервемся на минутку, еще кто-то звонит.

Звонил Боря. В голосе — крайнее уныние, фоном — женский плач.

— Ты дома? Можешь зайти к нам прямо сейчас?

— Господи, что там у вас случилось? — Я моментально встревожилась.

Фабержатам всего-то по двадцать с небольшим, а у них уже свой ребенок. Мы не случайно опекаем их всем колхозом: боимся, что собственных сил и опыта Боре и Юле не хватит.

— Что-то с малышом?!

— Нет, как раз с ним все в порядке, просто… — Он запнулся. — Зайди, а? Это не телефонный разговор.

— Уже бегу. — Я закончила разговор с Борей и сообщила мужу: — Коля, я ненадолго выйду.

— Надеюсь, в магазин? — Он перевел слегка встревоженный взгляд с монитора своего компа на меня. — Кажется, у нас нет еды на ужин.

— Кажется! — передразнила его я. — В холодильнике готовые тефтели и овощи для салата. Свари пока макароны, а я вернусь и доделаю все остальное.

— Сын! — крикнул обрадованный Колян, передавая приказ по дистанции нашему младшему, тоже сидящему за компьютером в соседней комнате. — Свари макароны, а я доделаю остальное!

— Что именно? — Я притормозила на пороге: интересно стало.

— Как — что? Достану из холодильника тефтели и овощи, — с достоинством ответил муж.

Вы поняли, как распределяются рутинные домашние работы в нашем семействе, да?

Фабержата живут в доме напротив, только двор перебежать. На мой стук в дверь — звонить я не стала, побоявшись разбудить малыша, — открыла Джуля, почему-то в темных очках, хотя в коридорах и подъездах дома даже нет окон.

— Практикуете ролевушки? — пошутила я, входя в квартиру. — В шпионов играете?

Джуля отчего-то покраснела, а Боря, выглянувший на мой голос и уже открывший рот, чтобы поздороваться, поперхнулся и закашлялся.

— В чем проблема? — Я оглядела их несчастные лица и тоже нахмурилась.

Хоть и принято говорить, что милые бранятся — только тешатся, я не вижу в семейных ссорах ничего хорошего.

— Пойдемте в кухню, в комнате Костик спит, — позвала Джуля.

В кухне Боря двумя пальцами за уголок, как нашкодившего котенка за ухо, поднял со стола блестящий розовый пакетик:

— Проблема в этом. — И уронил его в мои подставленные ладони.

Я заглянула внутрь и озадачилась:

— А что это?

В пакетике помещался комок затейливо спутанных резинок. Плоских, какие в советские годы вдевались в трусы и колготки, только угольно-черного цвета.

— Вот что. — Джуля подняла свой смартфон и показала мне картинку на дисплее.

— Ух ты!

Барышня на фото имела некоторое сходство с Венерой Милосской: у нее тоже было красивое тело и не имелось рук, они просто не поместились в кадр, как и голова. Зато хорошо видна была затейливая амуниция из этих самых резинок и такого же черного кружева. Назвать это снаряжение бельем язык не поворачивался, поскольку оно не скрывало никаких интимных мест, только подчеркивало наличие таковых. Тонкие черные линии затейливо пересекали