Бездна с мягкими стенами - Анна и Сергей Литвиновы

Та, что постарше, пояснила:

– Это из скандинавской мифологии. Дочь бога Локи и великанши Ангрбоды. Правительница Хельхейма. Ты с ней знаком?

– Да. – Я покосился на перепуганное матушкино лицо и поспешно добавил: – Я ее во сне часто вижу. И никакая она, кстати, не двуликая, а красивая, с грустными глазами. И руки у нее нежные. Мы вместе спускаемся в ее царство, и там все абсолютно нормально.

– А голос ее ты слышишь? – уточнил Главный.

– Когда сплю – да. В реальности – никогда, конечно.

Хель – в моей голове – рассмеялась. Нежно, словно колокольчик. Но я упорно повторил:

– Никогда при свете дня ее не видел и с ней не разговаривал.

Троица за столом переглянулась. Молодая убежденно кивнула, взрослая помотала головой, что-то шепнула шефу. Слух у меня – огонь, так что разобрал: «Истерическая демонстративность. Невротические признаки. Не основания».

– Только отвечать за последствия я буду. Не вы, – раздраженно ответил «главарь» в шапочке с крокодильчиками. А дальше встал и внушительно объявил:

– Вот что, Филипп. Мы хотим тебя понаблюдать.

– В смысле? – опешил я. – На учет, что ли?!

– У нас в стране давно нет учета, только консультативное или диспансерное наблюдение, – заученно отбарабанила его молодая подлипала. – Но речь сейчас не про диспансер. Вам, милый юноша, настоятельно рекомендуется для начала полежать в больничке.

– Да идите вы в лес!

Мадре тоже разгорячилась, вскочила:

– Вы издеваетесь?! Какая больница?! Не можете отличить фантазера от настоящего психа?!

– Гражданочка, – устало обернулся к ней Главный, – разграничить креативное мышление и бредовые фантазии мы как раз прекрасно умеем.

– Что ли, не понимаете? Филя – артист, в театральный собирается поступать. И он просто в вас во всех аудиторию увидел! Дурака валял! Спектакль разыгрывал! Да и что криминального он рассказал? Можно подумать, вам самим никогда ерунда не снится!

– В дурку не пойду, короче, – подытожил я.

Мадре подхватила:

– Ни сын, ни я согласия на госпитализацию подписывать не будем.

– А вас никто не спрашивает. Тут статья двадцать девятая. Пункт «а» в наличии. Непосредственная опасность для себя или окружающих, – важно сказала молодая.

А Крокодильчик добил:

– И пункт «вэ» тоже. Если мальчик будет оставлен без психиатрической помощи, его здоровью может быть причинен существенный вред вследствие ухудшения психического состояния. Вы-то хоть имейте разум, мамочка. Тут и бредовые идеи, и суицидальные мысли во всей красе.

Пожилая промолчала. Лицо, я приметил, возмущенное. Но спорить не осмелилась.

А «главарь» нажал на столе кнопку (прежде я ее не приметил) и приказал:

– Вызовите охрану. В триста восьмой кабинет.

Доктор

– Ты ответишь! За все ответишь! Сколько тебе Артем заплатил?

– Маргарита Валентиновна, успокойтесь, пожалуйста. Вы здесь исключительно для того, чтобы получить профессиональную помощь!

– Дурам из Бирюлева про помощь втирай! А я тебе такую ответку устрою – мало не покажется! Бабла хватит, не сомневайся.

– Маргарита Валентиновна, знали бы вы, сколько я слышал подобных угроз…

– Ты меня с шизофреничками не равняй! И прогнуть не надейся! За все ответишь! За каждый укол! Я свои права знаю!

– Людочка, позови, пожалуйста, санитаров.

– Только попробуй, скотина!

В голосе пациентки – ни грана страха. Откуда столько в себе уверенности – у девятнадцатилетней девчонки? И тем более когда за ней захлопнулась дверь острого психиатрического отделения?!

Когда ее зафиксировали, инъекцию врач сделал лично. Сопротивлялась Маргарита Валентиновна до последнего. Вязки плотно прикнопили к койке, голова откинута, держат за волосы – все равно извивается, пытается вырваться, лягнуть, плюнуть.

Когда пациентка утихла, он велел медсестре Людочке:

– Чаю мне принеси.

В обязанности среднего медперсонала это не входило, но та с готовностью кивнула:

– Сейчас организую.

Врач отправился в свой кабинет.

Однако медсестра, вместо того чтобы мчаться кипятить чайник, задержалась в надзорной палате. Вытащила – в нарушение правил асептики – шприц прямо из кармана халата, без всяких перчаток вскрыла упаковку со спиртовой салфеткой.

Когда ей в вену вонзилась игла, Маргарита Валентиновна простонала что-то матерное.

– Спи, спи, – успокоила ее Людочка.

Пациентка не унималась, бормотала:

– Козел!.. Гнида!..

– Полностью с тобой согласна, – согласилась Людмила. Надела на иглу шприца колпачок, вернула в карман халата.

Надо быстренько перелить кровь в пробирку и отправить на анализ. Впрочем, в его результате медсестра почти не сомневалась.

А сейчас надо спешить подать доктору чай.

Филипп Меркулов

Хлопал глазами я от силы секунду. А дальше – повернулся и мухой дернул к двери.

– Держите! – завопил Крокодильчик.

Ближе всех ко мне находилась мадре, но, надо отдать ей должное, она даже не шелохнулась. Я выскочил из кабинета и погнал по коридору. Куртку в гардеробе, понятно, проигнорил – пролетел мимо бабушки-вахтерши на улицу. Та в испуге воскликнула:

– Мальчик! Куда неодетый?!

Первый рубеж взят, но дальше, понятно, ожидался движ посерьезней. Лечебницу огораживал неслабый забор; проходную сторожили парочка амбалов-охранников, и в рукопашной с ними шансов у меня – ноль. Поэтому решил сразу на штурм. Все-таки не зона, а детская больница, колючей проволоки на ограде нет. Выбраться за территорию – а дальше ничего они мне не сделают. Мадре, я не сомневался, на моей стороне.

У забора раскаялся: зря я на физре всегда игнорил канат. Ноги скользили, силы в руках не хватало. Смог кое-как долезть до вершины, но поздно: охранники бежали точно к месту моего приземления. Спускаться осторожно – стопудово попасть им в лапы. Раздумывать не стал – спрыгнул с трехметровой высоты, успел подумать про группировку, сразу упал на бок. Локоть пронзила боль, в ноге что-то хрустнуло, но жалеть себя времени не было – мгновенно вскочил и погнал прочь. Бежал как в последний раз в жизни – школьный физрук бы точно поставил пятерку с плюсом. Однако церберы (один из них явно когда-то занимался легкой атлетикой) расстояние неумолимо сокращали, еще и вопить успевали: «Держите! Он из психушки сбежал!» Прохожие, по счастью, в охоту не включались, только застывали столбами, но все равно приходилось тратить лишнее время, чтобы их обогнуть. Как назло, никаких на пути дворов, переулков – мчали вдоль бесконечного офисника. И минут через пять меня все-таки догнали. Ушатали жестко – подножкой. Я снова упал на бок, а преследователь, прежде чем поднять, втащил ногой в пузо.

– Побои сниму! – простонал я.

– Ты сам упал и ушибся! – усмехнулся тот и поднял меня за шкирку.

Подхватили под руки, поволокли – обратно к проходной и дальше, к зданию с вывеской «Приемное отделение».

Здесь все выглядело серьезней, чем в поликлинике, где телики в холле и картинки из мультиков на стенах. Никакого декора. На окнах – решетки, дверь – без ручки и с кодовым замком.

Внутри оказалось довольно большое помещение со стульями вдоль стен – с одного из них мне навстречу вскочила бледная мадре. Гневно напустилась на охранников:

– У него кровь!

– Сам с забора упал, – хмыкнул тот, который меня ударил.

Маман (на фоне амбалов