Бездна с мягкими стенами - Анна и Сергей Литвиновы

– Вы не имеете права!

Тут откуда-то из недр выступил не менее корпулентный мужчина – квадратный шифоньер на пару голов меня выше. На волосатых пальцах – два золотых перстня, белый халат, готовый вот-вот треснуть на мощных бицепсах. Сразу начал кидать предъявы:

– Меркулов! Это что за номера? Побег он устроил, через забор полез! А если бы сломал себе что?!

Мадре сразу смекнула, что власти у этого типа побольше, чем у охраны, и напустилась теперь на него:

– Так вы бы и отвечали! Ребенок в своем праве! На каком основании вы пытаетесь нас задерживать?!

Аудитория, на сей раз в лице пациентов и их сопровождающих, взирала на сцену с неприкрытым интересом, и я постарался звучать максимально солидно и здраво:

– Нормальная, здоровая реакция. Чего оставалось делать? Мы к вам на консультацию пришли! По доброй воле! А вы меня закрыть попытались! Натуральное превышение полномочий!

– Филипп, так давай и разберемся во всем спокойно, – миролюбиво предложил мощный доктор. – Зачем убегать-то сразу?

Он обернулся к матери:

– Вас пока никто и никуда не госпитализирует. Амбулатория дала команду – посмотреть на вашего мальчика. Так сказать, второе мнение предложить. Вот побеседуем с ним – тогда и будем решение принимать.

– Да мне класть на ваше решение!

Маман обычно хмурится, когда я типа хамлю, но сейчас подхватила:

– Немедленно отпустите нас. Или… или я в полицию звоню!

– Ваше право, – ответил врач покладисто.

– Они не приедут, – мрачно вставила женщина из числа зрителей.

– Не факт, – спокойно обернулся к ней врач. – Могут снизойти. Но ждать придется долго. Консилиум мы все равно проведем раньше.

– Какой еще консилиум?

– Раз мальчик утверждает, что здоров, – мы должны осмотреть его еще раз, комиссионно. И принять окончательное решение.

– Нам чего делать? – спросил один из амбалов. – На посту никого.

– Ты останься, – велел врач тому, что покрепче. – Но руки не распускай. Филипп – разумный человек. Он не будет буянить. А убежать отсюда все равно невозможно.

Он улыбнулся – хотя это больше на оскал походило:

– Подождите пока. Мы вас пригласим.

Ладно. Хотя бы немедленно не вяжут и никуда не волокут.

Мы с матерью отступили к двум свободным стульчикам. Охранник разместился напротив.

Мадре горячо зашептала:

– Филя, ну ты, конечно, совсем дурак. Нашел перед кем комедию ломать! Какого дьявола ты нес всю эту пургу? Про Медузу, про крюк, про Хель свою?!

– Так я ведь сказал, что не видел, а фантазировал или снилось! А про крюк – правда думал. Когда мы с тобой пособачились однажды.

Она разозлилась:

– Кто хотя бы раз в жизни не думал?! Но зачем психиатрам-то такое сливать?!

– Мам, ну лоханулся.

– Ладно. – Она выдохнула. – Пока вроде шансы есть. Давай к этому их консилиуму готовиться.

И начала меня в курс дела вводить по-тихому. Что все вопросы (мне они казались довольно невинными) стремный узкоштанный не с потолка взял, а из какого-то «продромального теста».

– Основной метод диагностики шизофрении, чтоб ты знал. Он в интернете в открытом доступе. Я сама однажды прошла, из любопытства.

– И как?

– Симптомы – по верхней границе нормы. А по шкале уровня беспокойства – за помощью порекомендовали обратиться.

– Правильно, – хмыкнул я.

– С таким-то сыном, – парировала она. – Но я, конечно, сама виновата. Зря на твой разум понадеялась. Надо было сразу предупредить: с психиатрами, да еще бесплатными, откровенничать ни в коем случае нельзя.

Я не сдержал сарказма:

– Так научись рулить нормально – сможем по ходу движения базарить.

Другая бы мать взбесилась, но моя кивнула:

– Ты прав. Каскадеров попрошу, они натаскают. Все равно часто на площадке сижу без дела. Ладно, не обо мне сейчас речь. Слушай, как на консилиуме себя вести надо.

– Серую массу сыграть? «Да, сэр, конечно, сэр»?

– Нет! Будь собой! Но без лишней откровенности. Ты классный рассказчик. Когда про горгону заливал, я прямо увидела эту вашу Тамару Петровну. Действительно, похожа. Но у этих-то – профессиональная деформация. Они любой образ за галлюцинацию принимают!

– Да понял я, понял.

Пусть маман права, чувствовать себя лохом изрядно запарило. Сколько можно мусолить! Сам врубился давно.

Так что слушал ее вполуха – рассматривал публику. Кентов по залету. Конкретными психами – когда лицо на отвале и слюни изо рта – были здесь от силы процентов тридцать. Остальные выглядели хоть и неформально, но в целом не буйными. Одна деваха прям даже понравилась. Из странного в ней – только некоторый перебор с кошачьим стаффом. Комбез тигровый, обруч с ушками, когти заточены жестко. А в остальном – прям мой вайб. Фигура топ, грудь сочная, глаза огромные, с огоньком. И когда мадре свалила в сортир, я к леди-«кошке» подкатил:

– Ты здесь за что?

Она ответила – голос нежный, улыба милая:

– Однокласснику наваляла.

– Ты? – Я прифигел.

– Не лично. Я вдохновитель и организатор.

– А за какие грехи?

– У нас при школе киса живет. Глупышка такая – доверчивая, ко всем липнет. А этот дебил ее колбасой заманил и банку консервную привязал к хвосту. Она чуть не двинулась со страха.

– Ну так за дело, получается, наваляли, – оценил я.

Рядом с девахой сидела какая-то грымза – по виду не мать, типа училки или социального педагога. Тянула шею, подслушивала и сразу влезла с комментом:

– Головой в унитаз засунули парня. В женском туалете.

Я не удержался. Фыркнул. Спросил:

– И за это в дурку?!

– А я его еще потом заставила прощения у кисы просить, – легко призналась красотка. – И перевела всем – с ее языка, – что пощады не будет. Чисто по приколу.

Я представил картину. Пожалуй, и сам мог бы такое замутить. М-да, раньше не думал, что за креатив в дурку запихивают.

Спросил девчонку:

– Тебя как звать?

– Сюзи, – отозвалась она кокетливо.

– Тогда я Фил.

– Я правда Сюзанна.

– Ну а я – правда Филипп.

Мы улыбнулись друг другу.

…Мадре вернулась, местный туалет обругала – «бумаги нет, вода только холодная и ржавая». Девушке-«кошке» (та присела на ее стул, но сейчас вскочила) приветливо улыбнулась. Спросила с интересом:

– У вас глаза подведены – или татуаж?

– Наколочка, – ухмыльнулась та. – Чтоб смывать не заставили.

– Отличная работа, – похвалила мадре.

– У меня ма – художник по гриму, – пояснил я.

– Ой, круто! А вы чисто красите или можете любого грузина точь-в-точь под Сталина загримировать?

– Сталина не пробовала. А Гитлер – да, есть в фильмотеке.

– Эх, повезло тебе с маман! – сказала она с завистью. – Не то что моя. За межресничку на неделю без кэша оставила. И сейчас тоже. Когда из школы набрали, сказала, чтобы без нее разруливали, – пальнула злобным взглядом в сопровождающую. – За меня один только брат впрягается. Но у него сейчас мобила вне доступа.

Сказать по правде, я и сам был рад, что мадре при мне. Пусть в последние годы она стала слишком правильной, вечно