Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс

своим сотрудникам свободу действий. Благодаря принципам осознанности от Йошки Брайтнера я смог разработать для себя совершенно новый стиль руководства.

Поэтому с точки зрения современного управления персоналом согласиться на эту идею, пусть она мне и не нравилась, не было такой уж ошибкой.

* * *

Чтобы осознанно оценивать относительные риски и возможности самостоятельных действий сотрудников, господин Брайтнер ознакомил меня с теорией четырех «О» в руководстве персоналом:

Оценка по достоинству. Осторожность. Оплата ущерба. Одобрение.

С этими четырьмя «О» мне всегда удавалось в четыре шага прийти к осознанному решению.

Первым делом я оценил по достоинству поведение моих сотрудников. Так сказать, признал их заслуги в плане моего профессионального обогащения.

До сих пор Карла, Вальтер и Станислав и без моих советов очень даже неплохо вели свой бизнес, основанный на сексе и оружии. Я отвечал исключительно за правовую сторону. На передовой находились они. Я в своей жизни пока не продал ни одного пистолета, ни одного грамма кокса или какой бы то ни было сексуальной услуги. Они – целую кучу. И притом весьма успешно. Поэтому мое мнение об их подходе к решению совсем ничего не говорило об эффективности этого решения.

Итак, в пункте «Оценка по достоинству» – один аргумент за монтажную пену.

Под «Осторожностью» подразумевалось преисполненное любви предвидение проблем, которые могли бы возникнуть из-за самостоятельных действий сотрудников.

При всей любви к ним, впрыскивание монтажной пены в чей-то задний проход неизбежно сопровождалось бы телесным повреждением. Это могло повлечь за собой уголовную ответственность. Но если посмотреть безоценочно – то совсем необязательно. Особенно в том случае, если пострадавший не станет заявлять об инциденте.

Потеряв целостность своей задницы из-за собственных сексуальных желаний, высказанных проститутке, китайский бизнесмен вряд ли захочет потерять еще и лицо в глазах общественности, и, скорее всего, для протокола он со всей осторожностью заявит, что в деле с его задницей имела место досадная оплошность без постороннего участия.

При некотором везении пункт «Осторожность» можно считать ничейным.

Таким образом, когда в ходе первых двух шагов нарушений со стороны моих подчиненных не обнаружилось, то о третьем шаге «Оплата» вопрос даже не возник.

Проявив одобрение на четвертом шаге, я смог наконец расслабиться и позволить подчиненным воплотить в жизнь их план, каким бы идиотским он мне ни казался.

Четыре «О» сработали. Холодок отпустил мои плечи.

Я вылил остатки шампанского в бокал и выпил залпом.

Если дух времени требует четко обозначать свое отношение к сексизму, как я могу противостоять благонамеренной личной инициативе моих сотрудников?

Опустошая бокал, я, вероятно, совершил странное движение головой, похожее на кивок.

Вальтер и Станислав встали и покинули ресторан. Сначала в направлении подземного паркинга – к монтажной пене. А потом – к китайскому бизнесмену.

Я остался за столом с Карлой, Сашей и Шайенн.

5. Осознанность как оружие

Осознанность – это щит. А не оружие. Это бункер, а не танк.

Йошка Брайтнер. Замедление на полосе обгона – курс осознанности для руководителей

Все-таки я очень откровенно рассказал господину Брайтнеру о прошедшем вечере. Только слегка переработал историю с китайцем и монтажной пеной.

– Итак, ваши клиенты хотели насильственно выдворить из отеля строптивого друга вашей сотрудницы, – подытожил господин Брайтнер высказанную мною версию.

Я кивнул.

– И вы использовали упражнения из моего тренинга по осознанности, чтобы минимизировать угрызения совести из-за планируемых телесных повреждений? – спросил он изумленно.

– Я… это было неправильно? – не менее изумленно спросил я.

В конце концов, его упражнения уже не раз помогали мне сохранить душевное равновесие в самых разных ситуациях.

– «Правильно» и «неправильно» – это оценки. Именно их мы хотим избежать с помощью осознанности. Просто я немного удивлен…

– Чем?

– Я лично понимаю осознанность как щит, а не как оружие. Это бункер, а не танк.

– Однако при этом танк столь эффективен как оружие только потому, что является бункером для экипажа, – добавил я.

Господин Брайтнер улыбнулся:

– Я проработаю этот аспект на будущих тренингах. Итак, вы сидели в вашем танке осознанности и наблюдали, как Вальтер и Станислав заряжают пушку. Теперь картина верная?

Я кивнул. Господин Брайтнер продолжил резюмировать:

– Итак, вчера вы посетили зоопарк, хотя не желали этого. Ели торт с вашей бывшей супругой, хотя не желали этого. Позволили незнакомой сотруднице сесть за ваш столик, хотя не желали этого, и разрешили клиентам осуществить насильственное решение, хотя не желали этого. Верно?

– Ну, если смотреть с такой стороны…

– А вы, собственно, знаете, чего хотите?

Я пожал плечами.

Господин Брайтнер кивнул:

– Хорошо, позже мы еще вернемся к этому. Что произошло после ухода этих двух клиентов?

– Появилась моя бывшая жена.

Я вернулся в своем повествовании ко вчерашнему вечеру.

Итак, я сижу за столом. В мой сорок пятый день рождения.

В панорамном ресторане роскошного отеля.

С двумя обворожительными представительницами секс-индустрии в разной степени обнаженности и директором детского сада. Поддатый. И недовольный.

Казалось бы, надо радоваться, что я в своем возрасте не вижу в этом ничего предосудительного, что я настолько внутренне свободен. Но я не радовался. И все потому, что в тот момент я сам не знал, чего хочу. Я не имею ни малейшего представления о том, чего хочу в принципе.

Оттого и чувствовал себя несчастным.

Я заказал белое вино.

И именно в тот момент, когда я сделал первый глоток прохладного «Граубургундера», напротив стеклянной двери ресторана открылся лифт и выплюнул из себя пассажиров.

В кадре появилась Катарина – моя привлекательная бывшая жена.

На ней было черное вечернее платье, столь же элегантное, сколь и короткое. В одной руке она держала сумочку. А по другую руку находился менее привлекательный аксессуар: ее нынешний ухажер. Некий Хайко.

Мы с Катариной поддерживали по-настоящему хорошие отношения.

Некоторое время назад мы случайно сделали друг другу взаимный подарок – сумели простить друг друга за то, что не состоялись как пара. С той поры нас связывала дружба, что позволяло нам быть в достаточной мере откровенными. Особенно когда это касалось интересов Эмили: мы информировали друг друга обо всех изменениях в нашей жизни, которые могли бы повлиять на жизнь дочери. Среди прочего – и о новых партнерах, если отношения с ними выходили за рамки легкой интрижки.

Катарина рассказывала мне о Хайко, и я, пойдя навстречу ее пожеланиям, уже познакомился с ним лично.

Чего ни Катарина, ни я не знали перед моей первой встречей с Хайко, так это того, что мы с Хайко уже знакомы. Несколько лет назад Хайко был моим клиентом.

Правда, тогда он называл себя не Хайко. И у нас обоих имелись причины сохранять это