Убивать осознанно на краю земли - Карстен Дюсс

– Простите, ребята, – вмешался Саша, – но когда тот парень открыл дверь, вы не могли не заметить, что он не подходит под описание китайского бизнесмена, которое дала Шайенн!

– В том-то и дело. Парень из восемьдесят девятого тоже китаец. Так что мы не так уж и ошиблись, – попытался скрасить ситуацию Станислав.

– Но вы же не можете каждому китайцу в этом отеле… – услышал я свой голос, когда Вальтер опять взял слово:

– Ошибка с цифрами – единственное отклонение от плана. В остальном все прошло, как договорились.

– Как договорились? Вы только что сказали, что совершенно невинному клиенту… – вмешалась теперь и Карла.

– Невинному? Когда мы закончили, из ванной с криком выбежала Санди. Немножко неожиданно было, да…

Теперь все взгляды обратились к Санди, и ей пришлось объясняться.

– Я закричала, потому что в комнате вдруг появились два типа в масках. Но потом они любезно вытащили меня в коридор. И тогда я узнала Вальтера и Станислава.

– Увидев Санди, мы, конечно, заметили, что попали не в тот номер. Но совсем не факт, что этот тип невиновен, – заверил нас Вальтер, вслед за чем Станислав пояснил его слова:

– Китаец из восемьдесят девятого хотел от Санди в точности того же, что китаец из девяноста восьмого от Шайенн.

Озадаченное молчание за столом.

– И?.. – спросил я, сочувственно взглянув на Санди. – Как ты сейчас?

Как ни странно, Санди и близко не выглядела так, будто нуждалась в сочувствии.

– Ну, я нашла это занятным. Немного необычно, конечно, но что-то новенькое, – бодро ответила она.

Повисла пауза, а затем Саша дал философское определение основополагающей проблемы:

– Извращением можно считать только то, в чем никто не хочет участвовать.

На этом месте я мог бы уже принять первую таблетку от желудка.

Или поехать домой.

Однако не сделал ни того ни другого.

Шайенн прервала мои мысли о бегстве, атаковав вопросом:

– А что же с этим засранцем из номера девяносто восемь? Ему просто сойдет с рук неуважение к женщинам или как?

Вопрошающие взгляды Шайенн, Карлы, Вальтера, Станислава, Саши и Санди сошлись в центре стола и затем дружно переместились на меня.

Ладно, подумал я, мой желудок подождет.

Мне просто нужно было еще раз осознанно обдумать сложившуюся ситуацию от начала до конца, основываясь на четырех «О». Что было довольно затруднительно для человека в подпитии.

Я высоко оценил прежние заслуги моих сотрудников, но, перепутав эти цифры на дверях, они допустили явную халатность.

Правда, с точки зрения осторожности это ничего не меняло в оценке опасности. Китаец из номера 489 не станет поднимать шумиху из-за этого инцидента по тем же причинам, что и подразумевавшийся изначально китаец из номера 498.

Но теперь впервые встал вопрос об оплате ущерба. Чтобы оплошность моих сотрудников не испортила наши отношения и не подорвала их уверенность в себе, нужно было дать им шанс как-то исправить ее.

Китаец из номера 498 такой шанс предоставил.

Так что я попытался отнестись к их вопрошающим взглядам с одобрением. Но у меня возник еще один вопрос:

– Может быть, мы просто признаем акцию в номере восемьдесят девять ошибкой, а в номере девяносто восемь все оставим как есть?

– Какая еще ошибка? В девяноста восьмом тоже был китаец! – запротестовал Станислав.

– И почему это идиот из номера девяносто восемь должен быть в выигрыше из-за того, что мы перепутали цифры? Где тут справедливость? – вопросил Вальтер.

Я определенно не хотел сейчас пускаться в дискуссию о справедливости.

Как только кто-то, как мои клиенты сейчас, перестает считать отдельные законы обязательными для себя, у него тут же внезапно появляется много свободы. И в том числе колоссальная свобода использовать абстрактное понятие «справедливость» как нечто весьма гибкое. Примерно как уличный артист использует воздушные шарики для моделирования. Захочет – сделает таксу, захочет – пони. Точно так же и справедливость, освобожденную от корсета силы закона, можно надуть чем-то бессодержательным и завязать узлом так, что получится или возвышенный идеал, или убийственный аргумент в пользу чего угодно.

Больше не нормы диктуют, что справедливо, а личные убеждения отдельных персон.

– К тому же кто-то все равно должен забрать мою сумочку из девяноста восьмого номера, – встряла Шайенн в мою абстрактную философскую дискуссию с самим собой, добавив в нее конкретный эгоистический аргумент.

Два госэкзамена[7] по юриспруденции прочно вошли в мою плоть и кровь, но сейчас в крови плескалось еще и море алкоголя. У меня не было сил обсуждать с мафиози и проститутками такие давно устоявшиеся, очевидные вещи, как монополия государства на насилие. Но ё-мое, пусть уже они сходят за сумочкой и успокоятся.

Очередной сделанный мной глоток белого вина снова был истолкован как кивок. Вальтер и Станислав опять встали.

Карла вместе с Шайенн и Санди исчезли в направлении туалета.

– Парень, с которым пришла Катарина, это не Олаф Снеговик? – спросил Саша, когда мы остались за столом одни.

Именно из-за его хорошей памяти на лица Хайко и не хотел попадаться Саше на глаза.

– Когда-то он им был, да. А теперь он Хайко. Друг Катарины.

– И Катарина ничего не знает о его прошлом?

– Каждый человек имеет право быть обманутым своим партнером. Это называется познание людей.

– Ну, если ты так считаешь… – Саша всегда хорошо чувствовал, когда у меня не было желания углубляться в тему. – Похоже, ты сегодня охоч до секретов. Почему не сказал, что у тебя день рождения?

– Я не хотел большой шумихи, рассчитывал просто на приятный вечер.

– Что ж, похоже, у тебя получилось все наоборот, – сухо заметил Саша. – Можно, я подарю тебе на день рождения совет?

Я изумился. Если не считать рисунка парусной лодки от Эмили и торта от Катарины, это будет всего-то третий подарок за сегодня.

– Конечно. Было бы здорово.

– Ты слишком мало думаешь о себе. Сегодня вечером даже желания Шайенн и Санди были важнее твоих.

И опять я подумал, что действительно не знаю, чего хочу.

Карла, Шайенн и Санди вернулись из туалета. Две последние снова были полностью одеты, правда с халатами, перекинутыми через руку.

Сразу после этого к нам опять присоединились Вальтер и Станислав и, улыбаясь, дали друг другу пять. Они отдали Шайенн ее сумку. Шайенн и Санди остались с нами за столом. Мы все вместе поедали довольно приличные стейки, и мои клиенты не преминули угостить меня и заказали на десерт праздничный торт и бутылку водки со льдом. Мерцание бенгальских огней гармонировало с миганием синих огоньков, которые вдруг отразились в окружающих стеклянных фасадах, когда две машины «скорой помощи» подъехали к