Горячее Белое море - Николай Свечин

Даже при такой конспирации германская контрразведка догадывалась, что где-то в их столице русские имеют выдающегося резидента. И охотилась на него годами, сжимая круги. Дело в том, что важнейшие выдержки из донесений Гезе-Ратманова сообщали государю. А тот показывал их военному министру Сухомлинову. Легкомысленный человек, Сухомлинов иногда молол своим длинным языком лишнее. Германцы имели при русском императорском дворе сильные позиции и легко добывали подобные сведения. Таубе пришлось даже самому поехать в Берлин и приказать Федору лечь на дно, взять карантин на целый год, чтобы сбить контрразведку со следа. Но с началом войны он же, скрепя сердце, отбросил соображения безопасности и попросил резидента активизировать свою работу. Гезе-Ратманов вновь ходил по лезвию ножа, в интересах своей Родины рискуя свободой, если не жизнью. И вот он сообщил крайне важные сведения, которые, если ими правильно распорядиться, помогут трем русским пехотным бригадам доплыть до Франции без потерь.

Когда Лыковы успокоились, младший из них спросил:

— И как зовут героя плаща и кинжала?

— Капитан Карл Аусзеер. Действительно, храбрый человек: добровольно пошел в наш плен по приказу начальства.

— Так он уже у нас?

— Да, Павлука. Ты с ним скоро познакомишься. Понимаешь меня?

Лыков-Нефедьев пожал плечами:

— Сесть в один с ним лагерь? Запросто. У меня есть готовая легенда по прежним операциям, вы помните — Вильгельм Матеус, обер-лейтенант Первого гвардейского пулеметного батальона[21]. Настоящий Матеус сейчас под Можайском, кукует один-одинешенек, поскольку других военнопленных мы к нему в деревню не подселяем — бережем мою тайну. Письма домой пересылаются мне, я их просматриваю и складываю в стопку.

— Зачем? — спросил отец сына. Но за подполковника ответил генерал-майор:

— Затем, Лёша, чтобы германцы не знали, что гвардейский пулеметчик не в офицерском лагере пребывает, а в можайской глухомани. И при случае твой Брюшкин может подсесть в тот же лагерь под его именем.

— И что дальше?

— Когда он познакомится там с Аусзеером, тот захочет проверить нового соседа по комнате.

— И пошлет запрос на него в Берлин? — саркастически усмехнулся статский советник.

— Очень даже запросто.

Лыков был фраппирован:

— Из нашего лагеря для военнопленных ходят разведывательные запросы в Германию?

— Конечно. Военнопленным разрешена переписка с родными, офицерам даже без ограничений. И как ты проверишь эти письма? Там может быть шифр или тайнопись — не уследишь.

Павел обратился к отцу:

— Ты не понимаешь, насколько у них все отлажено. Мы с моим агентом Рюгенером иногда садимся в офицерские лагеря: я под именем Матеуса, а он под своим. И нам удалось выяснить, что там существует целая сеть разведчиков, которые нарочно сдались к нам в плен, чтобы контролировать поведение своих соотечественников. Они устраивают им побеги, и есть очередь, кому и когда бежать. Беглецы идут к своим не с пустыми руками, а с докладами резидентов. Эти же, можно назвать их лагерными резидентами, отбирают наиболее ценных специалистов и обеспечивают им сносные условия существования.

— Да как же они это делают?

— Через Красный Крест, через снабжение посылками, через свою агентуру на воле. Например, могут положить нужного человека в больницу, там снабдить документами и деньгами, подготовить цепочку явочных квартир и отослать в Фатерланд. Так что Аусзеер не первый такой засланный агент и не последний.

Отвернувшись от папаши, подполковник обратился к генерал-майору:

— Где он сейчас?

— В Дарницком изоляционно-пропускном пункте.

— Который под Киевом?

Таубе дал развернутый ответ:

— Карл Аусзеер угодил в плен под Ковелем в ходе наступления Третьей армии генерала Леша на Камень-Каширский. Наступление захлебнулось, но три тысячи германцев попали в окружение и сдались. Наш рыцарь плаща и кинжала затесался среди них и уже подал из Дарниц просьбу направить его на Мурман для участия в строительстве железной дороги.

— И чем он мотивировал такую просьбу?

— Тем, что он в свое время служил в железнодорожных войсках, что по матери поляк и желает поражения Германии и свободы возрожденной Польше…

— Однако… — пробурчал Лыков. — Шито белыми нитками.

— …и еще капитан устал воевать за чуждые ему идеалы и хочет заняться созидательным трудом. Полезным России.

— И немчура полагает, что эта его наивная хитрость проскочит? Наше командование смахнет скупую сентиментальную слезу и пошлет липового поляка на Мурман? — продолжил язвить сыщик.

— Еще как пошлет, — весело ответил Виктор Рейнгольдович. — После успешного Луцкого прорыва[22], который, кстати, вот-вот захлебнется, в плен к нам угодило более трехсот тысяч австро-венгров и около двадцати тысяч германцев. Куда их девать, такую прорву? Прежних, что взяли, кормить нечем. А вот на строительстве чугунки в Карелии нехватка рабочих рук. И в Дарницкий лагерь послали инженера Рагозина прикупить военнопленных для ускорения стройки. Рагозин просит дать ему десять тысяч, желательно австрийских и германских немцев; славян с мадьярами не хочет. Вот мы и продадим купцу, сколь ему требуется, и замешаем среди них капитана Аусзеера.

Павлука наморщил лоб:

— Как скоро он окажется на Мурмане?

— Первый эшелон из Дарниц в Архангельск отправится через неделю. В Архангельске карантин еще на четыре-пять дней, потом пленных сажают на пароход, и через сутки они в Семеновской гавани, где строят новый город. Думаю, агент очень быстро встретится с Бреде и передаст ему свой секрет. Что он приехал по поручению самого кайзера вытащить полковника из русского плена.

— И ребята сразу начнут готовить побег?

Таубе размышлял вслух, понимая, что всего сейчас предусмотреть нельзя:

— Мы не знаем, кто у германской разведки есть в Архангельске. Нужно будет проследить за капитаном изнутри, то есть нам понадобится свой человек в этом эшелоне.

Алексей Николаевич опять влез с раздраженными вопросами:

— Германские агенты пролезут в охраняемый барак, где мы запрем приезжих?

— Само собой разумеется, — кивнул барон. — Нам это на руку: мы сумеем опознать их.

— Опять через Красный Крест?

— Нет, Лёша, тут ситуация много сложнее. Германцы задолго до начала войны создали в России «спящие» агентурные организации параллельно сетям мирного времени. Мы знаем, что такая сеть в Архангельске у них существует. Их даже две, по нашим сведениям: одна разведывательная, вторая диверсионная. Они не пересекаются по соображениям конспирации, у них разные резиденты и субрезиденты, разные почтовые ящики, агенты-маршрутники, цели и задачи тоже разные. Нас в данном случае интересуют разведывательная резидентура. Ведь именно она передаст в Берлин график конвоев с нашими пехотными бригадами. Хорошо бы зацепить еще и диверсионную сеть, но это трудно и осложнит тебе задачу. Поэтому мы не поручаем тебе вскрыть обе сети, твое дело — их разведка. Архангельские жандармы давно бьются над этой задачей, но сил у них мало, пока успехов нет. Понятно, что германские глаза и уши