Искатель, 2012 №4 - Татьяна Косова

— Очень хорошо. Прекрасно, — заговорил Клэридж, несколько пришедший в себя. — Но я-то не звонил тебе. — Он повернулся к Лайерсу, и в его движениях и осанке проглянуло вдруг достоинство; безвольное лицо с вялым подбородком приобрело решительное, твердое выражение. — Джим, ты должен мне верить. Я не поступил бы с тобой так. Я не очень хороший человек и не слишком сильный, но этого я бы никогда не сделал. Даже если бы я узнал про радиацию, я сперва позвонил бы тебе. — Он помолчал. — Твои акции купил для меня мой отец. А я и так не слишком удачно заменил его здесь. Прошу тебя, Джим, поверь мне.

Лайерс хотел заговорить, но Майкл не дал ему, снова обратившись к Артуру:

— Еще раз скажите: вы уверены, что это был мистер Клэридж?

— Я теперь уже ни в чем не уверен. — Артур, бледный как бумага, смотрел в глаза своему боссу. — И все же: уверен. Я уверен в этом.

— Вспомните получше, — настаивал Майкл. — Не спешите. Вам ничего не показалось странным? Голос? Интонация? Слова?

Артур задумался.

— Нет, если не считать самого распоряжения продать акции «Лайерс». Я просто обалдел, не сочтите за грубость. Но усомниться... нет, это был босс! Правда вот...

— Ну! Что?! — оживился Майкл.

— Да понимаете, он извинился, что звонит так рано и что просит меня в такую рань выехать. Особого внимания-то я на это не обратил, но мистер Клэридж никогда этого не делает. Не потому, что плохо воспитан, — поспешно добавил он. — Просто между нами это не принято, молчаливо решено раз и навсегда, что мы вынуждены иногда беспокоить друг друга в неурочное время. Я тоже не извиняюсь, когда вынужден это делать.

— Это все?

— Да. В остальном это был обычный деловой разговор. Он еще добавил, что перезвонит мне по междугороднему, потому что скоро уезжает на рыбалку...

— Джим! — Клэридж подошел к Лайерсу. — Джим! Тебе придется поверить кому-то одному — ему или мне. Но я клянусь тебе...

Лайерс поднялся, глянул в глаза Клэриджу, а потом Артуру.

— Я верю вам обоим, — сказал он коротко и вышел.

Ева резко встала и крепко прижала трубку к уху.

— Это Ева.

— Вы давали в газету объявление?

— Да, я вас помню. Я и брат — мы хотели помочь вам. Я... просто сначала не подумала, как для вас это важно, а потом... Да! — вскрикнула она вдруг, — никуда самолетом не летите! Вас хотят поймать!

Наступила пауза.

— Алло! — испуганно крикнула Ева. — Вы слышите меня?

— Да. Слышу. Спасибо за предупреждение. Я, в общем, догадывалась, но...

— Брат работает в аэропорту, мы узнали вас по описанию. Вы хоть переоденьтесь и отколите брошку. Кленовый лист.

— Хорошо, — медленно ответила девушка. — Спасибо, и знайте: я ничего плохого не сделала. А если и сделала, то невольно.

— О, мы уверены в этом, я это знаю. — Ева еще волновалась, и все, что надо было сказать и спросить, совершенно вылетело у нее из головы. — Насчет платья... я готова сказать вам, кто его шил.

— Не нужно, — неожиданно произнесла девушка. — Я не хочу этого знать, не хочу никакой ответственности ни перед кем. А уж раз вы так добры ко мне, то я попрошу вас о другой услуге. Можно?

— Я не уверена... — осторожно начала Ева.

— О, я понимаю. Сначала послушайте. Я просто прошу вас рассказать, если понадобится, все как было. Вы понимаете? Если я приду, например, с полицией или... с кем-то еще, то вы все расскажете так, как оно было на самом деле. Начиная с того момента, когда я спрашивала про платье. Просто скажете правду. И все. Хорошо?

— Ну конечно, — растерянно сказала Ева. — Но я не могу понять, почему...

— Пожалуйста, прошу вас! — голос девушки дрогнул. — Вам это не нужно, честное слово, не нужно. Я... я вам перезвоню.

Послышался стук — видимо, трубку уже клали на рычаг, но потом передумали, и, прежде чем раздались короткие гудки, Ева услышала тихий голос еще раз:

— Спасибо!

— Красивая позиция, босс, — сказал Майкл Росс, с трудом поспевая за Лайерсом по мягкому ковру коридора.

Они с Миллисент, неловко поклонившись, вышли вслед за своим начальником из офиса Клэриджа. Все трое молча, почему-то почти бегом, пошли по коридору. Лайерс шел впереди, Майкл и Миллисент — за ним, все время переглядываясь.

— Главное — верная, — ответил Лайерс, останавливаясь у лифта. — Я и в самом деле верю им обоим.

— Но ведь так не может быть, Джим, — втолковывал Майкл. — Кто-то из них врет, и я думаю, что это Артур. Правда, это очень странно...

— Нет, — решительно вмешалась Милли. — Лжет, конечно же, Клэридж. Он вообще человечек дрянной — извините, босс, но сейчас не до политеса. Он что-то узнал и струсил. Ему было неловко перед вами, и он проделал этот нехитрый трюк.

Они вышли на улицу. Лайерс остановился, огляделся по сторонам и, увидев рядом маленькое кафе, сел за столик и сделал своим спутникам приглашающий жест.

— Нет, Клэридж неплохой человек, — без предисловий заговорил он, когда они уселись. — Он слаб, но в этом нет его вины. Его мать умерла, когда ей было всего тридцать шесть лет, а ему двенадцать. И он, и его отец души в ней не чаяли. Отец не утешился до самой своей смерти, а сам Клэридж — по сей день. Конечно, отец избаловал его; кроме того, у него слабое здоровье — наследственность от матери. Но в меру своих возможностей он старается. И не так уж плохо ведет дела.

— Я не знала этого, — произнесла, смягчаясь, Миллисент. — Прошу прощения, я вовсе не хотела быть грубой и кого-то обижать. Но у всех свои проблемы, а бизнес есть бизнес.

— Нет, я не верю этому, — сказал Майкл, принимаясь за кофе. — Я все-таки ставлю на Артура. Он продал кому-то...

— Зачем? — спросил Лайерс. — Зачем?

— Прибыль поделили. Я думаю, он продал акции дороже, чем сказал Клэриджу.

— Да нет же, это Клэридж, уверяю тебя. — Милли раздраженно отодвинула недоеденный лимонный пирог. — Весь история с газетой, скорее всего, — правда. Теперь ему стыдно перед боссом, наверняка он ему многим обязан, о чем босс молчит. И вот старается выпутаться.

— Да не верю я, что Клэридж такой негодяй. Пойми, если ты права, значит, он совершил страшное свинство по отношению к этому Артуру. Артура же я не знаю, а то, что он рассказывает, уж очень странно. Какой ему смысл так себя вести, особенно если история с газетой не выдумана?

— Вот-вот, — подхватила Милли, — нет никакого смысла! Это Клэридж пытался обелить себя