Дурная кровь - Уильям Марч

Мисс Ферн кивнула в ответ, приложила ладонь ко лбу, точно собираясь с мыслями, и поведала, что в целом Рода – одна из самых прилежных девочек, которые когда-либо здесь учились. Она до сих пор не пропустила ни одного занятия, ни разу не опоздала и является единственным ребенком за всю историю школы, который на протяжении целого учебного года каждый месяц получал высший балл за хорошее поведение на уроках, а также за самостоятельность и аккуратность на переменах, и если бы миссис Пенмарк повидала столько же детей, сколько повидала мисс Ферн за свою долгую учительскую карьеру, она бы понимала, какой это выдающийся результат. Мисс Октавия надела потрепанную соломенную шляпку и надвинула ее на глаза, чтобы защититься от жаркого утреннего солнца, которое уже настойчиво пробивалось сквозь листву камфорного дерева.

– Рода – скромный, бережливый ребенок, – продолжала она, – и, пожалуй, самая чистоплотная девочка из всех, кого я знаю.

Кристин рассмеялась и подхватила:

– Рода, несомненно, большая чистюля. По словам мужа, он и сам не понимает, откуда у нее такая опрятность – уж точно не от нас обоих.

Подошла мисс Бёрджесс Ферн, села в кресло возле сестры и, немного послушав, вступила в разговор:

– Полагаю, секрет Родиного характера заключается в том простом обстоятельстве, что она, в отличие от большинства из нас, не нуждается в окружающих. Она совершенно самодостаточный ребенок. Мне в жизни не встречалась настолько цельная натура.

Миссис Пенмарк вздохнула, воздела в шутливом отчаянии руки и воскликнула:

– Порой мне даже хочется, чтобы Рода больше зависела от других! Чтобы она была менее практичной и более ласковой.

Мисс Октавия с высоты своего педагогического опыта мягко возразила:

– Переделать дочь вам не дано. Ребенок живет в собственном особом мире, и я убеждена, что мир этот совсем не похож на тот, в котором живем мы с вами.

Мисс Бёрджесс заметила:

– Ваша малышка, хотя ей всего восемь, кажется вполне самостоятельной – а это, несомненно, редкость в любом возрасте. – Она встала с кресла и спустилась по ступенькам, но остановилась, чтобы добавить: – Рода обладает многими поразительными для ребенка качествами. Прежде всего, ей присуща необычайная смелость. Похоже, она почти не ведает физического страха и спокойно взирает на то, что пугает обычных детей – заставляет их плакать или убегать. Кроме того, Рода определенно не ябеда – это мы знаем наверняка. Минувшей зимой один из наших мальчиков запустил камнем в окно миссис Никсон, что живет на другой стороне улицы, и…

– Аделаида Никсон подняла такой шум, что можно было подумать, будто на нас сбросили водородную бомбу, – весело вставила мисс Октавия.

– Так или иначе, – с нажимом продолжила мисс Бёрджесс, – Рода оказалась свидетельницей происшествия и, разумеется, знала, кто виноват. Но когда мы стали расспрашивать девочку, уверяя, что долг всякого честного маленького гражданина – выдать хулигана, нам так и не удалось ничего добиться. Рода продолжала есть яблоко, мотала головой и мерила нас тем расчетливым, почти презрительным взглядом, который порой у нее замечаешь.

– О, я знаю! Знаю! – вскричала Кристин. – Я столько раз видела этот взгляд!

– Мы никогда не выяснили бы правду, – заключила мисс Бёрджесс, – если бы на следующий день мальчик не разразился слезами и не признался в своем преступлении.

В этот момент мисс Октавия, как глава школы, сочла нужным перехватить инициативу и досказала историю:

– Сперва мы с сестрами решили, что Роду следует наказать за своеволие и запирательство, однако пришли к заключению, что, в сущности, поведение девочки является демонстрацией преданности соученикам и что нельзя карать за это, ведь выговор за отказ от доносительства испортил бы ее безупречное личное дело.

Кристин в безотчетном порыве положила ладонь на руку учительницы.

– Рода популярна? – с волнением спросила она. – Ребята ее любят?

Но прежде, чем мисс Октавия успела ответить, прежде, чем столкнулась с трудным выбором – сказать неправду или признать, что другие ученики боятся и ненавидят Роду, – ее сестра Клодия, дежурившая на тротуаре, крикнула, что явился и отмечен в списке последний из школьников. Автобусы были готовы вот-вот отправиться, пикник – вот-вот начаться, а посему старшая мисс Ферн и ее сестры, нагруженные захваченными в последнюю минуту вещами, которые могли кому-нибудь когда-нибудь понадобиться, поспешили вместе с миссис Пенмарк по длинной, вымощенной плитами дорожке к воротам.

На некоторое время в школьном дворе воцарились шум, гам и веселая суматоха. Наконец сестры Ферн, их помощницы и ученики благополучно расселись по местам, и первый автобус отъехал от тротуара. Шофер вертел головой, прислушивался и снова озирался быстрым движением настороженной птицы. Первый автобус колонны был припаркован на подъездной аллее под низко свисающими сучьями камфорного дерева; тронувшись с места, он задел ветки, и на мостовую посыпался дождь из порхающих ароматных листьев.

Как только автобус под ликующие звуки пришел в движение, два эрдельтерьера, которые до того, положив морды на вытянутые лапы, безмятежно лежали на газоне перед домом напротив, вскочили, залились истерическим лаем и, бешено подпрыгивая и вертясь, заметались вдоль забора. У одного из сидевших в первом автобусе учеников, маленького мальчика, сорвало с головы кепку, и она покатилась по улице. Автобус затормозил, раскрасневшаяся и хохочущая Моника Бридлав бросилась вдогонку за кепкой и передала ее владельцу. В следующем автобусе какая-то девочка выронила из окна грифельную доску, которую по каким-то своим соображениям сочла нужным захватить на пикник. Шофер под аккомпанемент криков, улюлюканья и пронзительного свиста заглушил мотор, вышел и поднял доску. В этот момент к автобусу устремилась миссис Дейгл, чтобы в последний раз пожать руку сына. Она нежно погладила протянутую ей влажную, безвольную ладонь и спросила у мальчика:

– Голова прошла? Чистый носовой платок есть?

Шофер, вернувшийся с грифельной доской, проворчал с преувеличенно страдальческим видом:

– Ну-ка, отойдите от окна, леди!

– Смотри не переутомляйся, – наставляла миссис Дейгл сына взвинченным, беспокойным тоном. – И по возможности старайся не торчать на солнце!

Автобусы вновь медленно тронулись, и родители потянулись к дверям, улыбаясь и окликая маленьких пассажиров. Наконец шоферы неторопливо, помня неоднократные предостережения мисс Октавии, завернули за угол, и на улице воцарилась прежняя тишина. Можно было считать, что пикник начался. Именно в этот момент Рода встала со своего места и пересела поближе к маленькому Клоду Дейглу. Ее взгляд был прикован к награде за чистописание, но девочка ничего не сказала. Через какое-то время, почувствовав себя увереннее, она встала в проходе рядом с Клодом, протянула руку и коснулась медали, но мальчик раздраженно отпрянул и огрызнулся:

– Отойди! И