Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

Угрюмое выражение на папином лице заменилось озабоченным, и он наклонился ко мне.

– Прости, Рози, – горячо сказал он, – мне кажется, их глупостью больше всего возмущен сам Лисандр.

– Действительно, Лисандр остался верен тебе, об этом говорят его частые визиты к нам, – подтвердила мама, бросив многозначительный взгляд на няньку.

– Тем не менее дело застопорилось, – добавил папа.

– Ох, – тяжело вздохнула я.

Еще бы не вздыхать. Еще несколько месяцев назад я мечтала до конца своих дней остаться в семье Монтекки, но теперь такое будущее уже не казалось мне слишком желанным. Сейчас я бы хотела пережить вместе с Лисандром все радости и тяготы любви. Я была бы счастлива родить ему прекрасных детей. А получается, мне светит перспектива до конца жизни заниматься счетоводством, домашним хозяйством, заботиться о братьях и сестрах и устраивать их судьбы, выдавая замуж за веронских аристократов.

Только не за князя Эскала, поспешно сказала я себе. Мою помощь он отверг в самых недвусмысленных выражениях.

– Что‐то я немного устала, – сказала я вслух.

Это была правда: уже целый час я хожу по дому, сижу за столом, ем… Впрочем, это все, на что я пока способна. Родители сразу забеспокоились, нянька обняла меня, чтобы помочь подняться.

Я надеялась, что у меня хватит сил дойти до комнаты, не отдыхая на пути. И мне это хоть и с трудом, но удалось. Добравшись до кровати, я тут же провалилась в сон.

Проснулась я глубокой ночью с ощущением, будто на меня, как тяжелое одеяло, снова навалилась болезнь. Вставать не хотелось – так бы и лежала всю оставшуюся жизнь, но у организма есть свои потребности, и им надо подчиняться. Я поднялась с кровати, нашла ночной горшок, воспользовалась им и, убедившись, что нянька крепко спит под пледом, и стараясь ступать по полоске лунного света, подошла к балкону.

Ночной сад предстал передо мной картиной, полной выразительных контрастов черного и белого, глубоких теней и ярко освещенных, лоснящихся листьев, которые чуть трепетали под прохладным ветерком ранней осени. В настенных светильниках горели факелы. Я опустилась в кресло и попыталась сосредоточиться на настоящем, не думая о своем печальном одиноком будущем.

Вдруг до моего слуха донесся тихий свист, словно птичка мелодичным пением хотела привлечь к себе милого друга. Я не могла не улыбнуться.

Свист, однако, не прекращался, повторяясь снова и снова, становясь назойливым. В какой‐то момент мне даже захотелось свернуть этой неугомонной птице шею и отдать ее повару на суп, и, как раз когда я размышляла, что очень люблю хорошо прожаренное птичье мясо, через перила балкона перелетел и чиркнул по полу небольшой камешек.

Глава 44

Удивившись, я уставилась на камешек… но лишь на краткое мгновение. Забыв о хандре и усталости, я бросилась к перилам, облокотилась и стала пристально вглядываться в темноту.

– Рози! – послышался снизу голос Лисандра.

Смеясь и всхлипывая одновременно, я опустилась на каменный пол.

– Ты пришел… – проговорила я. – Как же я по тебе соскучилась.

– Успокойся, – умоляющим голосом откликнулся он. – Подожди, я сейчас. Девочка моя, только не плачь.

Цепляясь за ветки, он быстро вскарабкался на дерево. Но той самой, которая тянулась к моему окну, больше не было – благодаря стараниям злой Титании. Лисандр стоял на толстой ветке, которая росла намного ниже, и вытянув руку, пытался до меня дотянуться.

Я наклонилась над перилами, вытянулась всем телом, но кончики наших пальцев не могли соприкоснуться.

– Ты слышала, что этот болван, мой дядя, отказался продолжать переговоры о нашей свадьбе? – с негодованием спросил он.

Я отдернула руку.

– Да, слышала.

– И все из-за какого‐то приданого, – он произнес это слово как проклятие. – Как будто нам нужны эти деньги! Маркетти – самая процветающая купеческая семья в Венеции. Мы просто безумно, дико богаты.

Я невольно улыбнулась, не в силах сдержать неожиданной радости. Значит, мой возлюбленный сватался ко мне не из-за денег!

– Послушай, – продолжал он и стал карабкаться выше по стволу, цепляясь за более тонкие ветки. – Я приходил сюда каждую ночь, ждал, когда тебе станет лучше.

Оказывается, он все это время был здесь, рядом со мной!

– И тебя никто не обнаружил?

– Я же говорил, что умею прятаться. Хотя, возможно, и не такой уж мастер, потому что на третью ночь я увидел вон на том столе, – он кивнул в сторону стола на террасе, – немного еды.

Я взглянула туда и увидела ломоть хлеба, немного сыра и гроздь винограда.

– Наверно, кто‐то из ваших узнал о том, что я прихожу.

– Ты очень понравился моим родителям, – сказала я.

Лицо его вспыхнуло от радости.

– Правда? Ну, я теперь стану задирать нос.

– Задирай сколько хочешь, только, прошу тебя, не забывай, что Ромео и Джульетта ненавидят только своих врагов и, если семья Монтекки породнится с семьей Маркетти, еще один враг превратится в союзника.

– Твои родители всех любят.

– Нет, не всех, – разуверила я его. – Но в целом, пожалуй, ты прав.

– Тебе ведь уже лучше, правда? – свесившись с ветки, спросил он.

– Да. Особенно сейчас.

Глядя, как Лисандр карабкается по стволу, пытаясь подобраться ко мне поближе, я и вправду чувствовала, что жизнь становится веселее. А от этого и здоровье крепчает.

– Послушай, Рози. Надо что‐то придумать, чтобы мы были вместе. Мы же с тобой просто созданы друг для друга.

Я ожидала услышать нечто вроде: «Давай сбежим подальше, пусть нас обвенчает бродячий монах, мы будем жить в бедности и любви, пока я что‐нибудь не придумаю и мы не разбогатеем». Но я ошибалась.

– И сделать это должна ты, – закончил он свою мысль.

– Я? – растерянно переспросила я. – Что ты хочешь этим сказать?

А как же его изобретательный ум?

– Я люблю тебя. Когда впервые тебя увидел… Ну помнишь, когда столкнулся с тобой и сбил тебя с ног. У тебя было такое лицо, что я сам чуть не брякнулся на пол. Не буквально, конечно, но…

– Понимаю, – сказала я; мне очень нравилось, когда он начинал запинаться. – У меня тоже было похожее чувство. Ты показался мне идеальным мужчиной.

– Нет, я такой же мужчина, как все остальные.

– Неправда. Я никогда ни в кого не влюблялась с первого взгляда.

Освещенный светом, льющимся из моей комнаты, Лисандр широко улыбался, одной рукой держась за тоненькую веточку, а другой обхватив ствол дерева.

– И мы с тобой любим друг друга.

– Конечно, любим, как же иначе?

Господи, какое наслаждение слушать его и отвечать ему.

– Мы должны рассуждать разумно, ведь один из нас уже прошел через помолвку.

Он определенно имел в виду меня.

– Ты хочешь,