Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

на грани человеческих возможностей. Но постепенно получилось. Ещё какое-то время нестерпимо резало, и непонятно — щёки были мокрые от настоящих слёз, или от этой рези?

— Как… Как вы это опять сделали?

Он наконец-то сквозь мутную пелену увидел её удивлённые глаза. Елена Михайловна стояла теперь совсем рядом с ним, и Климу показалось, что она… Испугана?

— Это не я…

Губами Клим почувствовал что-то прохладное.

Он понял, что это стакан, а ещё, что очень хочет пить. Азаров глотал эту прекрасную прохладную воду, возвращаясь в реальность. Стакан ударился о зубы, подбородок тут же стал мокрым, капли побежали по шее, намочив горловину футболки.

— Осторожнее, — Елена Михайловна убрала стакан. — Сам сможешь?

Клим кивнул и протянул руку. Она ещё немного дрожала, но пальцы уже слушались.

Врач, убедившись, что Клим в порядке, вернулась на своё место за столом.

— Вы смогли… — наконец-то он оторвался от стакана с водой. — Я вспомнил! Не всё, конечно, но… Это точно была не Эрика. Я дружил в детстве с девочкой, очень похожей на Эрику, но это была другая. И кажется… Там что-то случилось. Что-то страшное. Девочка погибла, а я оказался в больнице. Про больницу я ещё тоже не помню, мне рассказали…

Елена Михайловна покачала головой:

— Клим, я бы и не успела тебя ввести в состояние, когда начинает работать подсознание. Это требует времени, а ты ворвался в мой кабинет, как метеор. Ты сам очень хотел вспомнить. Я просто дала ассоциативный толчок во время нашей первой встречи.

Азаров обхватил руками голову. Пустой стакан приятной холодной гранью прижался к виску.

— Такое чувство… Словно где-то внутри меня есть тёмная комната для секретных мыслей. Как будто я загнал туда воспоминания…

Он подумал, как несколько раз просыпался от детских голосов на лужайке в ночном дворе.

— Они как дети — эти воспоминания. Непослушные дети, которые хохочут из-за закрытой двери. Я слышу их смех иногда.

Азаров поправился:

— Всё чаще последнее время. А сейчас они словно выскользнули из комнаты, так как дверь приоткрылась. Но не все… Не все…

Он поднял глаза на Елену Михайловну. Она слушала его внимательно. С пониманием и какой-то глубокой печалью.

Уходя, Азаров показал Херу детскую фотографию Эрики. Конечно, она была на ней немного старше, чем Руби, когда погибла, но черты сохранились. «Это Руби», — кивнул Атам. — «Но не Руби, так? Снимок сделан значительно позднее, чем она пропала». Он не удивился. Просто констатировал факт. А потом притворился, что заснул. А, может, и в самом деле вырубился от слабости. Клим откинул одеяло и увидел, что у Атама на сгибе локтя огромный синяк. Такой же, как у Эрики — от иглы капельницы. Он сдавал кровь.

Клим Азаров не стал бы откровенничать перед старшим уполномоченным Матюшиным. А врачу рассказал. Наверное, их для этого и вербуют, мелькнула мысль и сразу пропала.

— Кто настоящие родители Эрики и Руби, об этом ты спрашиваешь сам себя, хотя уже наверняка знаешь? — Елена Михайловна, словно опомнившись, отвела печальный и понимающий взгляд от Клима.

Теперь она смотрела в окно. Азаров проследил за её взглядом. Он только сейчас увидел, что там простирался огромный газон, окружённый рядом деревьев, из-за макушек которых высились многоэтажки.

— Наверное, да, — кивнул Клим.

Врач знала лучше, чем он сам, какой вопрос его волнует в первую очередь.

— Хорошо, давай я проговорю это вслух, раз ты не решаешься. Если всё обстояло, как ты говоришь, вполне возможно, что Диля Васильева родила двух девочек-близняшек. Наверняка она уже всё знала про мужа и хотела спасти хотя бы одну из них. Отдав на удочерение хорошим людям.

— Разве можно это утаить? — удивился Клим.

Елена Михайловна пожала плечами.

— Теоретически — да. Если попалась очень сердобольная или — наоборот — очень жадная акушерка, молодая мама могла разжалобить или подкупить, чтобы скрыть вторую дочь. Можно было подменить девочкой мёртвого младенца.

— Скорее, разжалобила, — Клим сейчас имел представление о материальном состоянии семьи Васильевых.

Навряд ли у Дили были средства для подкупа. Скорее, родители Эрики заплатили за удочерение. Но они, как уже понял Клим, будут стоять насмерть, чтобы скрыть свою тайну.

— Сейчас это не имеет большого значения, так? — покачала головой Елена Михайловна. — Важно то, что ты вспомнил. Мальчик Клим когда-то давно на велосипеде случайно заехал в чужой район. Возможно, он не придал этому значения, если бы не встретил там самую близкую подругу, которая вела себя так, будто его не знает. Наверное, мало кто отказался бы от такой игры. Мальчик Клим стал навещать старую-новую знакомую, подружился с ней, но однажды дети полезли туда, куда не нужно было. Родители Эрики говорили про яму на строительной площадке? В том районе много строилось тогда. Возможно, вы и в самом деле забрались на одну из стройплощадок. Девочка погибла, а мальчик получил тяжёлую травму.

— Но чертовщина… Почему сейчас эти убийства?

— Ритуал… — подсказала Елена Михайловна. — Сатанинский ритуал, чтобы вернуть погибшего человека. Вот на что это похоже.

— Вы сталкивались с подобным? — изумился Клим.

Она кивнула:

— Чаще, чем хотелось бы. В таких случаях ищут родную кровь, чтобы воскресить погибшего. Каким-то образом, Решетов вычислил, что девочек было двое.

— Но Татка, и та, ещё одна…

— Ну, для сатанистов оргии — обычное дело. Часть ритуалов. Мы не можем знать, сколько детей в результате «свального греха» родилось у Николая Васильева. А его старший сын был уже вполне взрослым, чтобы запомнить тех, кто посещал такие мессы. Выследить позже.

— Вы уверены, что это Абигор…

Она покачала головой:

— Я не делаю выводов для следствия. Только психологические портреты.

— Но они уже знают?

— Только предположения. Нет улик, нет явного мотива. Мало ли что у кого произошло в детстве. Нужны доказательства. Васильев-старший, возможно, был чудовищем, но мы не можем, исходя из этого, вешать ужасные ярлыки на его детей. Тем более… Если всё так, как мы сейчас себе представляем, твоя подруга тоже…

Нет, не может быть. Как Эрика может быть кровь от крови этого сатанинского отродья? Клим достаточно наслушался о Васильеве-старшем, чтобы от одной мысли об этом родстве кровь стыла в жилах.

А ещё он вдруг понял, что Елена Михайловна вот так прямо вдруг говорит ему о следствии. Кажется, она сама была очень заинтересована в этом разговоре.

— Но Хер… Атам Решетов, младший брат Абигора. Он же может подтвердить.

— У него… скажем, не та репутация, чтобы опираться на показания. Кроме того, он сам ничего не видел, только подозревает.

— Но был же кто-то ещё… — отчаянно произнёс Клим — Тот, кто давал мне подсказки на