Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

— Ты намекаешь на бревно?

— Какие намёки? Я прямо говорю.

Она уже сидела на кровати, облокотившись на подушку, и длинные прозрачные змеи капельниц не тянулись к прекрасному телу Эрики.

— О, — обрадовалась. — Ты ничего не принёс! Какое счастье!

— Почему это?

— Они все решили меня раскормить, словно на убой. Несут и несут. Я не могу столько съесть и видеть, как портятся продукты — тоже не могу.

— На самом деле у меня есть кое-что для тебя, — сказал Клим.

Он вытянул из нагрудного кармана рубашки тонкую цепочку с кулоном.

— Талисман, — объяснил на её непонимающий взгляд. — Пусть у тебя будет.

Клим подошёл ближе и протянул ей оберег. Тонкая цепочка попала в луч света, озарявший Эрику, и блеснула серебром.

— Знаешь, — она почему-то даже не спросила, что это за талисман. — Я не смогу сейчас застегнуть, руки ещё плохо слушаются. Надень ты.

Эрика чуть оторвала голову от подушки. Клим осторожно завёл ладони за тонкую шею, с непривычки долго возился с застёжкой и ругал себя за это — ей ещё трудно было удерживать голову на весу. Наконец получилось. Азаров почувствовал, как у него на лбу выступили капли пота от напряжения. Он вдруг понял, что волнуется. Никогда Климу не приходилось надевать на женщин украшения. В этом было такое… Интимное.

— Славно, — сказала Эри. — А что это за кулон?

— Символ, — ответил Клим, осторожно присаживаясь на край кровати. — Змея. Жизнь «до» и «после». И «после» — всегда лучше.

— А-а-а, — улыбнулась Эрика. — Потом рассмотрю внимательнее. Ты останешься сегодня? Расскажешь, что там снаружи происходит?

Клим удручённо покачал головой.

— Во-первых, снаружи твой папа, и он…

Эри посмотрела на него с сожалением.

— Он ещё немного зол. Только старается вида не показывать. Он тебя всё равно любит. Просто дай ему время…

— Я понимаю, — кивнул Клим. — Сейчас расскажу про лавочку, в которой я купил этот оберёг. Мы обязательно потом сходим туда вместе. Знаешь, набрёл случайно и неожиданно оказался на самой настоящей чайной церемонии…

* * *

Ирина Тотмышева жила в старой пятиэтажке. Удивительного в этом доме было только то, что на подъездной двери не наблюдалось домофона. Клим даже растерялся перед доверчиво открытым входом.

Он поднялся по щербатым ступенькам на третий этаж и немного постоял перед квартирой, которую указал ему Ветер. Что он хотел тут выяснить? Толком и сам не знал. Просто внезапно подумал, что, возможно, Ирина имеет какое-то отношение к свежим рисункам на стене. Смысла в этом казалось немного — всё равно картины исчезли, но Клим не мог поверить, что он сам приложил к ним руку в каком-то беспамятстве. А вот Ирина вполне могла. По крайней мере, она точно умела рисовать.

Постучал. Сначала осторожно, смущенно, потом сильнее. Прислушался. За дверью стояла мёртвая тишина. Он бухнул в неё кулаком уже почти со всей силы. Потом — вторым. Грохот потряс спящий подъезд, эхом ушёл вниз. Клим ожидал, что сейчас на площадку выскочат соседи, но — нет. Здесь царили знакомые ему до боли законы коммуналки: если колотят не в твою дверь, лучше всего сидеть и не рыпаться.

А вот та, в которую он рвался, ожила. Хотя Клим уже и не ожидал этого. Он не услышал из-за стука скрипа задвижки, но внезапно увидел открывшуюся щель, сдерживаемую металлической цепочкой, а в щели — серый глаз. Пронзительный и ясный, будь он потемнее, один в один напоминал бы птичий. Ястреба там или коршуна.

Клим непроизвольно поёжился, так как сразу почувствовал себя добычей. Хотя тем, кто преследует, в данной ситуации был он сам.

— И? — скрипуче поинтересовался глаз.

Азаров растерялся.

— Что «и»? — переспросил он от неожиданности довольно грубо.

Не очень хорошее начало для человека, который пришёл сам и хочет откровенного разговора.

— И чего тебе нужно? — уточнил глаз.

— Ирина, так? — на всякий случай поинтересовался Клим. — Это вы?

Теперь он явственно ощущал, как вокруг дышали за запертыми дверями безмолвные наблюдатели.

— Я, — согласился глаз.

Неожиданно покладисто.

— Я сейчас живу в доме…

— Ну да, — перебила она. — Там-то ты и живёшь. Подожди…

Дверь неожиданно захлопнулась, но Клим не успел ещё понял толком, что происходит, как щель опять разъехалась, и появился уже не глаз, а худенькая скрюченная птичья лапка протянула ему сложенный напополам листок. В клеточку.

Он схватил его машинально, и так же интуитивно сунул носок кроссовки в этот проём. Возмущённо звякнула дверная цепочка, и движение Сциллы к Харибде (двери в косяку) притормозилось.

— Убери! — твёрдо сказали из укрытия. — Ногу убери!

— Я просто хочу поговорить, — заверил Клим, стараясь, чтобы его голос звучал как можно добродушнее. — Только о рисунках. И ни о чём больше. Что вы увидели там, когда побывали доме?

— То и увидела, — всё так же скрипуче произнесла Ирина.

Если это была она.

— Но — «то», что⁈ — глупо переспросил Клим.

Кажется, соседи за закрытыми дверьми получали удовольствие от дурацкого разговора. По крайней мере, Клим больше не ощущал напряжения, со всех сторон тянулось жадное любопытство.

— А то… Ты же поймать хочешь? Зачем тебе то, что увидела? Лови сам.

— Кого? — тоскливо переспросил Клим.

С той стороны пытались закрыть дверь, и давление уже просачивалось пока ещё ноющей болью через кроссовку. Если художница Ирина не ослабит позиции, то хромота на несколько дней ему обеспечена.

— Да уж знаю кого… Только она в прошлом осталась, — вдруг грустно вздохнул скрипучий голос. — И не человек уже. И не призрак. Пустодомка.

— Кто?

— Она. Ни то, ни другое, ни третье. Застряла твоя пустодомка в древнем полозе. Если хочешь увидеть, то поймай сначала. Ни у кого не получилось, а у тебя — может. Связан ты с ней. Капкан поставь… Только — чур! — я ничего такого не говорила. И вообще — ногу убери и иди себе… Лови свою пропажу. Она-то всё-ё-ё знает. Поболе моего.

Дверь вдруг резко отворилась, стремительно пошла обратно и хлопнула по и так ноющей ноге Клима. Он взвыл, непроизвольно отпрыгнул и тут же потерял все позиции в этом противостоянии. Щель исчезла, звякнула задвижка, и перед Климом снова высился глухой неприступный бастион.

— Вы ошибаетесь, — уже без всякой надежды, но с досадой сказал он двери. — Я хочу поймать убийцу, а вовсе не…

Конечно, эта последняя слабая попытка диалога оказалась тщетной.

Клим постоял ещё немного на лестничной площадке, ожидая, пока пройдёт острая боль в ушибленной ноге. Только через пару минут он понял, что сжимает в кулаке листочек в клеточку, который сунула ему в дверную щель художница Ирина. И он почему-то знал, что