Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

Только по высокому росту и выбившейся из-под капюшона пары прядей уникального каштанового оттенка, можно было понять, что этот человек — именно тот, которого Клим в напряжённой тревоге ждал.

Минут за пятнадцать до его прихода над городом вдруг стремительно сгустились чёрные грозовые тучи, и стало темно будто поздним вечером. Надвигался тот самый ливень, о котором несколько дней предупреждали синоптики.

— Где? — спросил Егор и так, словно Азаров был пустым местом, прошёл в прихожую.

Клим, не ожидавший напора, еле успел отскочить.

— Что⁈

Решетов, конечно, как никто другой знал расположение комнат в доме. Он уже стоял на нижней ступени лестницы.

— Не притворяйся, что не понимаешь. Где ты хранишь эти файлы? В ноутбуке? Наверху? В спальне?

Клим еле поспевал за ним. Единственное, чего он сейчас не понимал: если Решетов мог входить и выходить в дом совершенно беспрепятственно, почему не мог с тем же успехом сам перерыть ноутбук в поисках снимков?

Хотя… И камеру, и ноут Клим всегда таскал с собой.

Абигор взлетел по лестнице на второй этаж, словно не касаясь ступеней. Ринулся к открытому ноутбуку:

— Где? Ну же…

— Ты столько ждал, — усмехнулся Клим.

Он остановился у входа, прислонился к стене и скрестил руки. Почему-то ему нравилось наблюдать за паникой Решетова, мучить его ожиданием. Клим издевался, да, и не скрывал, что это приносит удовольствие.

— Неужели не можешь подождать пять минут? Мы могли бы поговорить…

— О чём? — Абигор посмотрел на него с искренним недоумением.

Он и в самом деле не понимал. Неужели не догадывался: Клим в курсе, что происходило в этих стенах? Или… ему было абсолютно всё равно?

— О том, кого ты так жаждешь увидеть на моих снимках…

— Я ещё ничего и никого не видел, — Абигор взял себя в руки. — Если ты и в самом деле что-то знаешь, докажи. Иначе — какой разговор?

Клим нарочито медленно подошёл к столу. Не торопясь, присел, чувствуя, как тяжело и неотвратимо Решетов навис над его плечом.

— Ты талантливо делал вид, что меня не знаешь или, правда, у тебя с головой не всё в порядке? Когда мы встретились в моём агентстве? В «Чёрной луне»?

Неужели Абигор смог увидеть в нём того самого мальчика, который приезжал тайком играть с его сестрой? Нет, не может быть. Клим никогда и ни за что не признал бы во взрослом человеке когда-то мельком замеченного ребёнка. Азаров не ответил, сделал вид, что ищет нужную папку, хотя прекрасно знал, где она. Та самая, под именем «Кош Мар, день первый».

Как только на экране появились кадры, Клим поразился вдруг наступившей тишине. Решетов в прямом смысле слова затаил дыхание. Азаров знал, что сейчас будет: неподвижное пятно у стены поплывёт, трансформируясь в женскую фигуру. Видел это не раз и не два. Ему очень хотелось посмотреть на выражение лица Решетова, но повернуть головы он не мог: затылок плотно упирался в плечо Абигора.

— Стоп! — резко крикнул Решетов.

Клим вздрогнул, когда услышал его смех. Жуткий, то ли потусторонний, то ли безумный.

— Вот, наконец, мы и встретились, ласточка моя!

Несмотря на то, что Азаров был готов к любому исходу событий, от тона хозяина Кош Мара Клима охватил леденящий ужас.

Он вскочил, больно ударившись затылком о крепкую челюсть Решетова, но тот, кажется, даже не почувствовал. Абигор жадными глазами, в которых то ли блестели слёзы, то ли всепоглощающим огнём горел восторг, впился в экран. Указательным пальцем Решетов бессознательно водил в воздухе, словно повторял черты смутного силуэта.

— Это ты… Точно ты…

— Говоришь про Руби? — жёстко спросил его Клим, безжалостно вырывая из упоительного транса.

Абигор очнулся, медленно повернул к нему голову. В глазах плескалось теперь полное безумие.

— Разве ты имеешь право произносить её имя?

— А почему нет?

— Только я имею. И, поверь, с полным основанием.

— О чём ты говоришь?

Клим тянул время. Решетов приехал слишком быстро.

— Я говорю о любви, дарующей зрение слепым и возвращающей из царства мёртвых. О любви, что сильнее страха и больше любых законов. Как человеческих, так и природных. Она не знает границ, торжествуя над эгоизмом и смертью.

Это прозвучало нелепо и высокопарно. Клим не ожидал ничего такого от Абигора и немного даже растерялся.

— Но почему?

Вопрос получился бестолковым, но Решетов понял.

— Ты знаешь, что её тело так и не нашли? Она осталась где-то здесь, в этом доме. Просто в ином состоянии. Отец говорил: существует нечто, что меняется снова и снова, всегда приобретая иную форму. Размер элемента необъясним и неопределим, поэтому не может быть разбит. Она осталась, нужно было только заполнить матрицу. Я искал, старался, пытался… Иногда получалось лучше, иногда — хуже. Я подбирал. Это знаешь, очень похоже на то, как в больницах при необходимости операции подбирают совместимые органы.

Абигор замолчал. Во взгляде, который он не отрывал от экрана с ускользающим пятном, светилась сверхчеловеческая, ненормальная нежность. Клим, затаив дыхание, ждал, когда тот скажет главное.

— Близкие родственники, — произнёс Решетов наконец. — Знаешь ли, наш папаша был тем ещё сладострастным ублюдком. Но это сыграло мне на руку. Чем дальше я изучал «генеалогическое древо» его порока…

Он гадливо передёрнулся.

— Тем больше вариантов у меня появлялось. Нужно просто подобрать совместимую плоть. Слушай, теперь, когда ты знаешь, поможешь?

Абигор вдруг с мольбой уставился на Клима.

— Ты же хотел этот дом? Я напишу дарственную. В тот момент, когда всё получится, я передам его тебе. Если не достаточно, у меня есть несколько компаний, выбирай любую. Ты можешь стать не бедным человеком, в тот момент, когда мы с ней уйдём отсюда рука об руку. Мне, кроме этого, ничего не нужно.

— Кто была та девушка, что нашли здесь год назад? Ты же знаешь?

— Да какая разница? — пожал плечами Решетов. — Главное ты уже сделал — показал недоступное. Убедил, что она здесь.

— Значит, ты узнал меня сразу? — спросил Клим. — Сразу всё понял?

— Ну, да. Ещё тогда, год назад.

Азаров подумал, что у хозяина «Чёрной луны» от волнения всё в голове смешалось. Они встретились впервые со времён далёкого детства месяц назад. И то — был ли Клим знаком с Абигором двадцать лет назад? Он сомневался.

— Ещё один, последний вопрос, — торопливо проговорил он. — А что случилось тогда? Когда Руби… Ну… Я не помню.

Лицо Решетова перекосило от еле сдерживаемой ярости.

— Я не видел. Пришёл, когда уже всё случилось. Меня, знаешь ли отец, не особо посвящал в свои дела. Говорил, ждёт, когда подрасту. Ты лежал около сарая