Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

погрешности. В России была попытка создать свою сатанинскую церковь, и она даже получила регистрацию в Минюсте. Первое и единственное объединение сатанистов в России. Оно же, видимо, и последнее. Спустя три месяца организация официально приостановила свою деятельность. Из-за многочисленных проверок МВД, вызванных доносами христиан и депутата Госдумы. В нашей стране сатанистам приходится туго. Просто поехавший псих. Очевидно, с головой не в порядке с самого детства. Никаких тут мистик нет.

— А змея-то, по вашему мнению, откуда?

— Подкидывал, — что-то деловито набирая в телефоне, сказал Матюшин. — И шкуру, и муляжи. Игрушки такие знаете? Ни за что от настоящих не отличишь.

— Но зачем ему?

— Так маньяк же… Кто его знает?

Матюшин отправил сообщение и положил мобильный телефон в карман рубашки.

— Говорю же — псих. Его фантазии Елена Михайловна разбирать будет. А если скажет, что с головой совсем беда, то уже другие специалисты. Узко квалифицированные.

Он уехал.

Азаров ещё долго давал показания, расписывался в бумагах, помогал собирать какие-то мелочи, которые могли бы пригодиться как улики. Но слова Абигора не шли у него из ума. Клим понимал, что Решетов — псих. Он мог выкрикнуть странную белиберду просто в порыве бессмысленной злобы, но это всё равно не давало Азарову покоя.

Когда полицейские ушли, явился Ринатаель, которому тоже нужно было от Клима получить что-то вроде отчётности.

— Поставь знак: возмездие свершилось, — потребовал посланник светлых сил.

— Где поставить?

— Да хоть где. Начерти в пространстве перед собой.

— Каким образом?

Ринатаель посмотрел на него со снисходительным сожалением. С тех пор, как он стал целым и вспомнил своё предназначение, характер у серафима заметно ухудшился. Клим даже скучал по странным девочкам Рите и Нате. Они ему, в отличие от воина света, очень нравились.

— Вот так, — сказал Ринатаель и прочертил пальцем закорюку.

Она вспыхнула огненными бликами и тут же погасла.

— Я не запомнил, что именно ты написал, — сказал Клим.

Он так устал от всех этих формальных процедур. Ещё и на двух уровнях.

— Не обязательно повторять. Главное — поставь знак.

Клим нарисовал перед собой указательным пальцем голову кошки. Очень схематично. Это всё, что Клим умел рисовать. Когда-то в детстве Азаров попробовал по наущению друзей изобразить фаллос на заборе, но даже это у него совершенно не получилось. Ещё и поэтому он чётко знал: дорисовки на стенах — не его рук дело.

— Ладно, — сказал задумчиво Ринатаель. — Сойдёт.

Он выглядел расстроенным. Но не паршивыми художественными навыками Клима, а чем-то иным.

— Всё закончилось? — спросил Азаров.

И подумал вдруг, что теперь хозяином дома становится Решетов-младший, и у Атама он точно сможет без особых проблем выкупить Кош Мар. Или даже обменять его на свою комнату в коммуналке. Навряд ли Хер когда-либо захочет возвращаться сюда.

Ринатаель покачал головой.

— Юридически, вроде, да, но фактически… Меня не покидает ощущение, что некто обвёл вокруг пальца. Всех нас.

— Разве божественное возмездие может промахнуться?

— Как правило, нет. Только если… если в дело не вмешиваются старые боги. Такие древние, что их никто уже и не помнит. Но это случается редко… Вернее, почти никогда.

Ринатаель вздохнул печально и взмахнул своим грозным мечом в прощальном ритуале.

— Ладно… Будь счастлив, Клим.

— И тебе… Не расщепляться, — от всей души пожелал Азаров.

Хотя знал, что всё равно будет скучать по Нате. Привязался.

В доме наконец-то наступила блаженная тишина. Клим выглянул в окно, удостовериться, что какие-нибудь неожиданные гости не толпятся снова на пороге.

Азаров прошёл на кухню.

— Коша Мара! — крикнул Клим. — Пустодомка! Древний полоз!

Он сел на стул и не отводил взгляда от сливного отверстия в душе.

— Они все ушли! Выходи!

Хотя Клим и всматривался внимательно, всё равно пропустил тот момент, когда она появилась. Не успел схватить фотоаппарат, на котором заблаговременно держал ладонь. Но камера оказалась не нужна.

Вовсе не обязательно было сейчас смотреть сквозь объектив. Это всегда таилось в самом Климе. С того момента, как он заглянул в открывшуюся бездну в старом сарае и увидел то, что не помнил сейчас, но точно не должен был видеть.

Теперь он пожирал глазами её — так и не выросшую другую Эрику. Она стояла, прислонившись к ширме, длинная, очень вытянутая, худая и вместе с тем пластичная как змея. Поднявшийся над травой полоз, рассматривающий возникшее препятствие. Такая же безэмоциональная и с виду — холодная. И стояла неподвижно, словно была только частью чего гораздо большего, скрывающегося под полом. А может и гораздо глубже — смотавшимся огромным клубком в недрах земли.

Она была нагая, но ни на мгновение никто из человеческого рода не мог бы испытать к ней сексуальных чувств. Фигура маленькой девочки, жутко вытянутая неведомой силой в длину. Её тело блестело. И пряди волосы, прилипшие к шее и мерцающим ключицам, тоже казались мокрыми: будто вода стекала по плечам и спине.

Лицо оставалось детским. Таким, как он теперь помнил. Между блестящих, словно смазанных ключиц темнел небольшой камешек — подвеска с кулоном, который Клим оставил на кухонном столе перед тем, как навестить Эрику. Другая Эрика приняла подарок.

— Ты — Руби? — спросил он её, чтобы расколоть ставшую невыносимой тишину. — Другая Эрика? Я тебя поймал!

Она улыбнулась — просто растянула рот, но глаза не изменили выражения. Словно сейчас вспоминала, как это — улыбаться. А потом раздалось шипение. Сначала невнятное, потом оформилось в слова.

— Зссссвуй, Клсссс.

Ещё шипение, переходящее в свист. Азаров не торопил. Она произнесла нараспев несколько звуков, прежде, чем смогла говорить дальше. Получалось всё понятнее.

— Мальшшшикссссвелсссспедом…

— Ты помнишь, — почему-то стало очень приятно.

— Это я тебя поймала. СССразззу уззззналллаа… Хотя полоссс не разззрешшшаллл… Древний полосссс… он… Сссспассс…

— Ты рисовала мне знаки на картинах твоей мамы?

Руби, ставшая пустодомкой Кош Мара, покачала головой.

— И да, и нет. Ду-умай. Ты ууумный. Вссссегда. Ессссть ещщщщё, нассс.

Коша Мара рассматривала Клима с жадным любопытством. В этом интересе не было ничего ужасного — как если бы ребёнку много лет подряд рассказывали всякие истории про слона, а потом повели его смотреть и сказали: «Вот это слон».

Тем не менее Клим поёжился под ей взглядом.

— Что мы увидели тогда? Ну, когда… Понимаешь? Я не помню.

— Ужжассс. Не нушшшно ссспонать…

— Но я хочу.

— Ад, — коротко ответила Руби. — Нет ссслов. Другое, не так как з-з-здесссссь. Хорошшшо, что сссабыллл

— А ты? — вдруг спросил Клим. — Как ты теперь?

Это казалось совершенно диким — задать такой вопрос. Словно и в самом деле на вечере выпускников встретил старую подругу, которую не видел с младших классов.

— Хорошшшооо. Не нушшшно