Уснуть - Келли Тейлор

тогда вообще много чего сказала, в основном полную ерунду. Например, что скоро она найдет для мамы сиделку, чтобы Кэти не приходилось ухаживать за той каждые выходные и она могла бы хоть иногда выбираться с друзьями в город.

Как бы то ни было, Кэти узнала правду о Кристин Сомс из новостей. Каждый раз, когда она включает маме телевизор, на экране появляется седая кудрявая женщина в очках и с плотно сжатыми губами. У Кэти в школе Кристин прозвали Медсестрой-Убийцей. Некоторые семиклассники, которые до сих играют в салки (хоть и притворяются, что этого не делают), придумали новую игру: тот, кто водит, должен тыкать других ручкой и таким образом «убивать». Эта игра каждый раз выводит Кэти из себя. На Раме Кристин была добра к ней. Готовила горячий шоколад, приносила ей пледы, разговаривала с ней, разговаривала по-настоящему, а не свысока, как все остальные. Кэти никак не может поверить в то, что Кристин – убийца. Она же старая. Старики не опасны. Они слабые, немощные, а еще с ними бывает довольно скучно, потому что их так и тянет рассказать о временах своей молодости.

Пробежав глазами верхние строчки, Кэти начинает читать само письмо.

Дорогая Кэти,

Надеюсь, у тебя все хорошо. Я много думала о тебе и твоей непростой ситуации. Тяжело, наверное, ухаживать за больной матерью, когда ты так юна, полна сил, энтузиазма, различных замыслов. Хочу, чтобы ты знала: мне очень нравилось беседовать с тобой во время нашего богатого на события тура, и я рада, что ты дала мне свой адрес для продолжения общения. Кэти, ты умная, внимательная и совершенно прелестная девушка. А еще тебе прекрасно удается хранить секреты (взять хотя бы ваш с Тревором разговор – ты же ни словом не обмолвилась о его содержании). Это свидетельствует не только о твоей заботливой натуре, но и об умении держать мысли при себе. Не знаю, задумываешься ли ты о своем будущем или еще нет, но мне кажется, из тебя вышла бы замечательная медсестра. У тебя точно есть для этого необходимые задатки. Скорее всего, из новостей ты узнала обо мне много чего ужасного, но все эти журналисты упускают из виду одно обстоятельство: я руководствовалась не ненавистью, а любовью. Милая Кэти, мне хотелось положить конец страданиям людей, и только. У пожилых и подростков мало общего, но нас с тобой объединяет кое-что важное: наши мамы тяжело больны (точнее, моя уже покинула этот мир). Кому понравится смотреть на страдания любимой матери? Для меня это было невыносимо, что уж говорить о такой хорошей, доброй и заботливой девушке, как ты. Я хотела бы созвониться, послушать твой рассказ о борьбе с болезнью мамы и дать совет, как ты можешь ей помочь. Думаю, наша дружба (надеюсь, ты не будешь против, что такая древняя старушка, как я, считает тебя другом) могла бы принести нам обеим радость.

С самыми теплыми мыслями и наилучшими пожеланиями,

Миссис Кристин Сомс

P. S. Дарю тебе сборник стихов про сон. Это книга особенная – всегда ношу с собой экземпляр.

Кэти не может оторвать взгляд от письма, тщетно пытаясь понять смысл написанного. Эта старушка, конечно, была довольно милой, но Кэти не уверена, что хочет становиться ее другом, во всяком случае не тем другом, с которым можно часами болтать по телефону. У нее и на разговоры со своими нынешними друзьями времени едва хватает. Скомкав письмо, Кэти бросает его вместе с книгой в мусорное ведро и берет свою сумку. Она роется в ней, достает телефон, вводит пароль, заходит в снэпчат[29]. При виде фотографии от друзей ее лицо светится от радости. Они стоят в обнимку и широко улыбаются, сверху неоновыми буквами выведено «Мы тебя любим». Чем дольше Кэти смотрит на фото, тем больше портится ее настроение. На душе становится все тяжелее. Она должна быть там, с ними, на тусовке, которую все в ее компании называют вечеринкой года. Кэти закрывает снэпчат и выходит из кухни. Можно подняться к себе, примерить пару вещичек и сделать несколько селфи. Она может хотя бы сделать вид, что ей тоже весело.

– Кэти! – слышится голос ее мамы из гостиной. – Кэти, милая. Прости, меня снова стошнило.

На несколько секунд Кэти замирает, затем разворачивается, возвращается на кухню и достает из мусорного ведра письмо Кристин вместе со сборником стихов.

– Мам, тебе принести лекарство? – спрашивает она, убирая письмо в карман. – Оно поможет тебе уснуть.

Благодарности

Огромное спасибо Фиби Морган, которая сменила моего ушедшего в декрет редактора Хелен Хатуэйт и проделала просто великолепную работу. Речь не только об улучшении структуры текста и его вычитке, но и о постоянной поддержке, готовности ответить на любой вопрос. Фиби, ты моя звездочка. Также хочу сказать спасибо команде издательства «Эйвон», которая работала до изнеможения, чтобы выпустить, продвинуть, продать мои книги и обеспечить им рекламную кампанию. Особенно я благодарна Генри Стэдмену, Сабе Хан, Элке Десангер, Доминику Ригби, Анне Деркач, Молли Уокер-Шарп, Рейчел Фолкнер-Уиллкокс, Оливеру Малкольму и Кейт Элтон.

Я бы не справилась без помощи моего великолепного агента Мадлен Милберн и ее звездной команды: Джайлза Милберна, Хейли Стид и Элис Сазерленд-Хоуз. Спасибо вам за то, что поспособствовали выходу моих романов на международный рынок, именно благодаря вам их читает так много людей. Спасибо и зарубежным издателям за веру в меня и мои книги.

Отдельная благодарность тем, кто давал мне бесценные советы при написании романа: Шэрон и Стиву Берчам, посвятившим меня в нюансы работы коронеров, Стюарту Гиббону за информацию о полицейских расследованиях, моему незаменимому фармацевту Эндрю Парсонсу, Труди Кларк, которая работает рейнджером на острове Рам, за терпение и ответы на все мои вопросы, Сэм Кэррингтон за рассказ о тюремном быте, Анджеле Кларк за то, что поделилась своим опытом вывиха плеча и его вправления (ай!), а также Тори Коллиндж, Хейзел Аманде и Саре Чекер за консультации по сестринскому делу. Если я случайно кого-то забыла, то искренне прошу прощения.

Не могу не упомянуть мою подругу Хайди Мур. Хайди была одной из моих самых близких школьных подруг. После тридцати мы постоянно проводили время вместе: веселились и болтали, выпивали и путешествовали. Она была по-настоящему сильной личностью – доброй, веселой, энергичной, щедрой, умной, заботливой и иногда наивной. А еще она больше всех защищала меня, особенно если речь шла о моем писательском творчестве. Со стороны казалось, что у нее есть все – друзья, успех, счастье