Искатель, 2012 № 12 - Журнал «Искатель»

волосы Ричи трепал встречный ветер. Сарандон не следил за дорогой, даже тоскливый вой за спиной не омрачал его душу. Ричи хохотал, обратив лицо к полной серебряной луне. «Завтра, завтра я буду свободен от проклятия!» — ликовал жених, и буйная радость пьянила его сильнее шампанского.

Саманту разбудил резкий стук в железную дверь.

— Самина, дорогая, открой!

Девушка вскочила с постели и отомкнула запоры. Сеньора Хулия Лопес вошла в трейлер свежая и сияющая. Ее темные глаза радостно блестели, щеки горели натуральным румянцем. Рубиновая парюра победно сияла в декольте ее пурпурного атласного платья, на тонких запястьях и в маленьких ушах.

— Доброе утро, — сеньора нежно поцеловала Саманту. — Ну, дорогая, скорее одевайся. Рикардо и мой Лопес ждут нас в Финиксе у алтаря.

— Ой, мне придется надеть мой костюм из фильма, — вскричала девушка.

— Не стоит, дорогая, — ответила сеньора и приоткрыла дверь. — Входите, девочки.

Две горничные с ранчо внесли в трейлер большую атласную коробку и несколько свертков.

— Наш Рикардо позаботился о твоем наряде, — пояснила радостная Хулита.

— Как? — удивилась девушка. Сеньора подала знак, и горничные вынули из атласной коробки белое шелковое платье, очень похожее на экранный костюм Саманты. Она захлопала глазами, а девушки развернули другие свертки.

Вскоре Саманта была готова к венцу. В зеркале отразилась взволнованная и очень красивая невеста. «Неужели это я?» — удивилась девушка, и отражение вернуло ей нежную растерянную улыбку.

На подгибающихся ногах Саманта вышла из трейлера и вздрогнула от радостных криков — ее приветствовала вся съемочная группа, сам Льюк Бассин помог ей спуститься на землю и усадил на заднее сиденье белого лимузина.

Ричи, весь в черном, с бутоньеркой на лацкане пиджака, стоял у алтаря церкви Финикса рядом с пастором. По сюжету, лихой ковбой одолжил для венчания траурный костюм у местного гробовщика, а католический (на самом деле) священник маскировался в кино под протестантского пастора. «Как красива моя Саманта. Как я счастлив сегодня», — Ричи поймал себя на этой мысли и усмехнулся, его золотистые глаза вспыхнули восторгом.

По дорожке между скамьями от открытой двери церкви к нему шла она. Необыкновенно, целомудренно красивая в белом платье и веночке, Саманта улыбалась, держа под руку сеньора Лопеса — своего, на сегодня, посаженного отца. Рамон тоже был в черном костюме. Шляпу мексиканец нес в левой руке, а правой поддерживал Саманту. Он был неотразим, казался красивым, как жених, но более утонченным и элегантным, с седыми висками. Только один взгляд бросил он на свою верную супругу и больше не отвлекался от сакрального действа, был собран и слегка бледен — настроен очень решительно.

— Я счастлив за вас с Ричи, сеньорита Самина, — сказал Рамон и внезапно подумал, что совсем не знает своего воспитанника. Его взгляд на невесту пугал — странно сияющий, голодный, как будто хочет ее съесть.

— Сеньор, я так счастлива, он любит меня и боится потерять, — задыхающимся голосом произнесла Саманта и добавила после паузы: — Я тоже очень люблю Ричарда и не хочу никогда расставаться с ним.

— Ну что же, пусть влюбленные скорее соединятся, — ответил Лопес. — И не смотрите на него так нежно, сеньорита, еще укусит!

Саманта просияла восторженной улыбкой. Ей было весело и ничуть не страшно — ведь они уже почти дошли до алтаря, где их ждет Ричи.

— Мой мальчик, передаю твою избранницу в твои крепкие руки, пусть они будут мягкими для сеньориты Самины.

— Благодарю тебя, Лопес!

Рука Саманты очутилась в руке Ричи, он поцеловал её пальчики.

— Что теперь надо делать у вас, католиков? — прошептала Саманта.

— Сейчас пойдём к статуе Пресвятой Девы и помолимся о нашем счастье.

Они подошли к статуе и опустились на колени. Саманта и впрямь стала молиться, просить счастья и благополучия их молодой семье. А Ричи думал о том, что все страхи остались позади и Саманта приняла его таким, каким его сделала жестокая жизнь, не испугалась его взрывного темперамента, а еще больше полюбила и пожалела.

— Пора, детка, возвращаемся к священнику, — нежно прошептал Ричи и поднялся с колен одновременно с Самантой. Он даже не успел ей помочь. Эта самостоятельность и легкость Саманты опять восхитили Ричи. Они подошли к святому отцу, и началась церемония бракосочетания. Священник напутствовал молодых словами Священного Писания. Ричи и Саманта произнесли клятвы...

— Объявляю вас мужем и женой! — священник перекрестил их в последний раз. Начались поздравления родни и гостей — всей съемочной группы. Сеньора Хулия Лопес проливала слезы, целуя Саманту и Ричи.

— Букет, букет! — закричали костюмерша и гримерша Саманты.

— Вот вам букет, — изящно обернувшись, Саманта бросила через голову букет, который ей принесла утром сеньора Лопес. «Жаль, конечно, но традиция. Как хорошо, что в саду ранчо много цветов», — подумала невеста. А в толпе произошла суета. Все руки потянулись к букету, но он целенаправленно угодил в колонну и упал на пол. По инерции близстоящая женщина подняла его и замерла в растерянности. Вокруг раздавался злорадный шепоток:

— Ох, нельзя с пола поднимать букет...

— Не будет счастья...

— Кому?

— А я не верю в приметы. Я вообще замужем!

Но Ричи и Саманта не оглянулись, они под руку выходили из церкви, где их встречала толпа коллег по фильму. Оператор лихорадочно снимал последние кадры. Шутки, смех, цветы под ногами, радостные лица влюбленных. У этого фильма будет счастливый конец.

Чета Лопесов ждала Сарандонов в белом лимузине.

— Наконец мы одни, и балаган окончен, — выдохнул Ричи, помогая Саманте забраться в машину.

— О, Ричи, я так счастлива, — всхлипнула она.

— Не плачь, глупышка, я люблю тебя, — нежно сказал он.

Саманте казалось, что она умирает, голос Ричи проник в ее душу. Позднее она не могла вспомнить ни свадебный завтрак в лучшем отеле Финикса, ни дорогу на ранчо. Она улыбалась гостям, что-то говорила, но видела себя как бы со стороны.

Очнулась она только в спальне для новобрачных, которую сеньора Лопес показывала ей сутки назад. Саманта с удивлением осознала, что сидит на кровати в шелковой рубашке и пеньюаре, а полуобнаженный Ричи стоит перед ней на коленях. Их