Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

А Кирстен? Если я угадал — Нойман в ней больше не нуждается…

Одним рывком Макс снова оказался на ногах.

Он развернулся, обеими руками вцепился в ручку и принялся трясти её, как одержимый. Без толку. Тогда он шагнул вглубь комнаты и принялся обшаривать пол в поисках чего-нибудь, чем можно было бы выломать эту проклятую дверь. Но под ногами валялись лишь обломки кирпича, треснувшие доски, целлофановые пакеты, прочий хлам. Кое-где среди мусора — пустые пивные и водочные бутылки. Следы прежних жильцов, ночевавших в этой развалине. Ни одной полезной вещи.

Он подошёл к окну, поднялся на цыпочки, выглянул. Клочья тумана — предвестники осени — стелились по пустынной местности.

Макс отступил, оценил проём. Безнадёжно: слишком тесен.

Он подумал было позвать на помощь — и тут же отбросил эту мысль. А если тот, кто услышит, вызовет полицию? Макс отвернулся от окна. Должен быть другой выход.

Можно позвонить Бёмеру. Описать положение и умолять наконец поверить. Или хотя бы помочь — ради Кирстен. Бёмер очень к ней привязан, это Макс знал точно. Её жизнь не может быть напарнику безразлична — что бы он ни думал о самом Максе.

Но если Бёмер решит искать Кирстен, а его, Макса, всё-таки задержать, на побег рассчитывать уже не придётся. Стоит набрать его номер — и с этой минуты я в его руках.

Нет, — решил он. — Слишком рискованно. Реакции Бёмера после смерти Хильгер он больше не мог предугадать. Этот риск был непозволителен.

А Пальцер? Если позвонить Бургхарду, тот может приехать и его освободить. Правда, в полиции тут же засекут, в какой соте зарегистрировался телефон. И начнётся гонка со временем. Успеет ли Пальцер вытащить его отсюда раньше, чем подоспеет спецназ? Рискованно — но всё-таки шанс. Стоило попробовать.

Макс решительно сунул руку в карман — и обмер. Телефона не было. Как и пистолета. Он попробовал ещё раз… ничего. Тремя быстрыми шагами он вернулся к месту, где пришёл в себя, обшарил пол, переворачивая камни и расшвыривая мусор, — но ни оружия, ни телефона так и не нашёл. Тогда он стал методично, сантиметр за сантиметром, ощупывать пол до самых стен. Тщетно.

Должно быть, Нойман забрал и то и другое, пока он лежал без сознания. В ярости Макс схватил обломок кирпича размером с сигарную коробку и со всей силой запустил в дверь — раздался лишь глухой стук.

— Извращенец! — Он нагнулся, схватил ещё один камень и метнул следом. — Сволочь! — И ещё один. И ещё.

Наконец он сдался. Согнулся, тяжело дыша, упёрся ладонями в бёдра.

Похоже, Нойман победил, а он, Макс, проиграл. По всем статьям. Сестра — в руках безумца, и тот её прикончит, в этом сомневаться не приходилось. Верена Хильгер хотела помочь — и поплатилась жизнью. Оставался ещё Бургхард Пальцер.

Если я правильно понимаю Ноймана, он жаждет рассчитаться с бывшим дружком так же, как с Хильгер и со мной. Тогда какого чёрта он запер меня здесь? В этом нет смысла. Хотя такие, как Нойман, ничего не делают без причины.

С момента похищения Кирстен этот тип играл с ним, и каждый его шаг был рассчитан на психологическую пытку. Заманить на встречу и просто запереть — в эту схему никак не укладывалось. Здесь должно быть что-то ещё.

Макс снова подошёл к двери, оглядел пол вокруг входа. Этот участок и пол под окном оставались единственными, которых он ещё не обыскал тщательно. Он наклонился и принялся переворачивать камень за камнем, отодвигать пакеты, поднимать бутылки и относить в угол. Ничего. Тогда он перешёл к окну и повторил всё то же самое. С тем же результатом.

Убедившись, что ни один сантиметр не обойдён, он наконец сдался, опустился на камень и привалился к стене.

Итак, ещё раз: зачем Нойману меня запирать? Чтобы помешать сбежать.

По телу прокатилась горячая волна. Бегство… А что, если он сдаст коллегам, где я? Вот это, по крайней мере, имело бы смысл. Сначала переложил на меня подозрение в убийстве Верены Хильгер, потом подбросил полиции сфабрикованные улики, а затем… выдал. И ведь по нынешнему раскладу вероятность, что я загремлю за решётку, очень высока.

Гадский потрох… Желудок свело от этой мысли. И всё же оставался вопрос: если догадка верна, почему полиция до сих пор не нагрянула?

Потому что Нойман ещё намерен поиграть со мной, — сказал себе Макс. Возможно, где-то в стене есть крохотное отверстие, через которое маньяк подсматривает, упиваясь его отчаянием. Или камера.

Макс осмотрел потолок и стены — ничего подозрительного. Снова прислонился к стене у окна и сунул руки в карманы. Пальцы правой нащупали скомканный клочок бумаги. Он осторожно вытащил его и расправил уголок. Никогда раньше его не видел — в этом я уверен.

Едва он принялся разворачивать бумажку, оттуда что-то выпало, со звонким «дзынь» отскочило от обломка кирпича и приземлилось у пустого пакета.

Макс ошеломлённо уставился на предмет. Ключ. И он ни секунды не сомневался: именно с его помощью он отсюда и выберется. Значит, всё это время ключ лежал у меня в кармане.

Прежде чем заняться запиской, он подобрал его с пола.

Сжимая холодный металл в кулаке, Макс наконец расправил листок и повернулся к окну, чтобы разобрать несколько строк.

Бишофф! Удивлён? Планы меняются. Я передумал. Включи мобильник ровно в полдень — и я скажу, что тебе осталось сделать в последнюю очередь, прежде чем тебя упрячут за решётку. Ах да… твой телефон. Он в одной из соседних комнат. Поторопись. Если я не дозвонюсь, бомба под стулом твоей сестрицы-калеки продолжит тикать, а потом… бум!

Макс машинально взглянул на запястье — часов по-прежнему не было.

— Чёрт, — выпалил он, сунул скомканную записку в карман и шагнул к двери. Понадобились две попытки, чтобы дрожащими пальцами вставить ключ в замок. Тот действительно подошёл. Провернув его дважды, Макс толкнул дверь. Из комнаты справа в коридор лился сумеречный свет.

Твой телефон в одной из соседних комнат… Поторопись…

Макс рванул туда — и замер на пороге. Помещение было примерно того же размера, что и его «спальня», но с окном побольше. И мусора меньше. Окинув пол взглядом и ничего не заметив, он вошёл и, не отрывая глаз от пола, метр за метром обошёл всю комнату. Кое-где наклонялся, отодвигал что-то в сторону, приподнимал крупный камень. Вскоре стало ясно: телефона здесь нет.

Чертыхнувшись, он вышел в коридор, который метров