Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

что желудок взбунтовался. Он медленно переставлял ноги. Пять шагов, шесть… Слева из темноты проступили очертания двери. Он замер, затаил дыхание, прислушался. Тишина.

Он уже потянулся к ручке, как вдруг застыл. Что это было — там, за дверью? Звук негромкий, но в гнетущем безмолвии отчётливый. Вот, снова. Странный шелест — будто кто-то роется пальцем в пакете с мармеладом.

На мгновение Макс задумался, что может ждать его за дверью, — а потом увидел Кирстен: связанную, в инвалидном кресле, с тикающей бомбой под сиденьем.

Не колеблясь больше, он надавил на ручку и толкнул створку. В тот же миг на него с непонятным визгом метнулась тень. Макс вскрикнул; что-то болезненно полоснуло его по лицу и ударилось о плечо, а затем почти беззвучно приземлилось на пол и в следующую секунду исчезло.

Кошка. Он выпустил кошку.

Он выждал, пока пульс не успокоится, и шагнул в маленькое помещение. В отличие от первого этажа, пол здесь был устлан не камнями и мусором, а старыми, замызганными полиэтиленовыми плёнками. Это и объясняло шорохи, которые он слышал из коридора. Сквозь узкое оконце под самым потолком сочился скудный дневной свет. В углу стекла зиял пролом размером с грейпфрут, на зубчатых краях висели клочки шерсти.

Макс отвернулся и вернулся в коридор. Дверь оставил открытой, чтобы и проход не утопал в кромешной тьме.

В подвале здания было пять помещений. Все, если не считать разбросанного мусора, пустовали.

Удручённый, он снова поднялся по лестнице — на верхний этаж, но и там не нашёл ничего; так что минут через пятнадцать после начала обыска, разочарованный, вновь оказался на первом этаже.

Задерживаться здесь больше не имело смысла. Нужно было найти, чем зарядить телефон. И как можно скорее добраться до Мариенбурга, до квартиры Патриции Келлер. Любопытно, что я там обнаружу.

Когда он вышел наружу, туман уже рассеялся, но небо было затянуто слоем размытых серых тонов.

Макс окинул взглядом большой заводской цех, начинавшийся в двадцати метрах. Продолжить поиски там? Можно ли позволить себе не проверить, раз уж я здесь?

— Нет, — решил он.

Даже если это отнимет время — я должен убедиться, что Кирстен здесь не держат, прежде чем уйти.

Быстрым шагом он направился к цеху размером примерно с половину футбольного поля и вошёл через распахнутые ворота — достаточно широкие, чтобы пропустить грузовик.

Цех представлял собой единое пространство, лишь в задней части отгороженное стеной. То тут, то там громоздились крупные машины — с засаленными, изъеденными ржавчиной поверхностями; из их разломанных распределительных шкафов свисали жгуты проводов, точно кишки из вспоротого тела.

Под крышей по обе стороны тянулись массивные железные балки — по ним, видимо, когда-то ходил мостовой кран.

Макс отвёл взгляд и пересёк помещение, чтобы заглянуть в дальние комнаты.

И там — ни следа Кирстен, ни малейшего намёка на то, что в последнее время сюда кто-то заходил.

Через несколько минут он снова стоял на улице. Пробежал по территории до того места у строительного забора, где накануне вечером пролез внутрь, и вскоре оказался на тротуаре. Теперь предстояло добраться до Мариенбурга, и для этого, если не ловить попутку, оставался один способ: трамвай. И ехать придётся «зайцем».

С противоположной стороны улицы навстречу шла пожилая женщина с хозяйственной сумкой. Макс перешёл дорогу.

— Простите, не подскажете, где ближайшая трамвайная остановка?

Она смерила его взглядом с ног до головы, и он осознал, что вид у него отнюдь не располагающий: джинсы перепачканы, рубашка на спине, должно быть, выглядит не лучше.

— В Штегервальдзидлунг, — всё-таки ответила старушка — то ли её не смущала грязная одежда, то ли хотела поскорее от него отделаться.

— А как туда пройти?

Она объяснила дорогу, дважды сама себя поправив, и заключила, что идти всего несколько минут. С этим отвернулась и оставила Макса одного.

Он ещё мгновение смотрел ей вслед, потом отряхнул джинсы и рубашку и двинулся в путь.

У трамвайной остановки бросил взгляд на часы.

10:27

Прождав без малого пять минут, Макс сел в трамвай номер четыре и устроился на свободном месте в задней части вагона. Вскоре после половины одиннадцатого, на Шёнхаузер-штрассе, в вагон вошёл контролёр. Пульс участился.

Только этого не хватало. До Хайнрих-Любке-Уфер, где он собирался выходить, оставалось всего несколько минут. Если его поймают без билета, а заплатить штраф будет нечем, контролёр вызовет полицию. И тогда — конец.

Контролёр начал проверку с передних рядов и быстро приближался; до него оставалось минуты две, не больше.

Макс заставил себя сидеть спокойно, сохраняя как можно более безучастный вид, и краем глаза следил за его работой. Их разделяли всего три ряда, когда трамвай со скрипом тормозов остановился. Сочный голос из динамиков объявил остановку «Байенталь-Гюртель» в Мариенбурге. Прежде чем двери с шипением раздвинулись, Макс поднялся и не спеша, но целеустремлённо двинулся к выходу. Когда взгляд контролёра остановился на нём, Макс кивнул и сошёл на платформу — готовый сорваться на бег при первом же окрике. Лишь когда трамвай с грохотом тронулся, напряжение схлынуло.

Он огляделся. Эту часть Мариенбурга он не знал и спросил у прохожего дорогу до улицы, где жила Патриция Келлер. По словам мужчины, идти было около десяти минут.

А таймер всё тикал…

 ГЛАВА 32

10:44

Когда Патриция Келлер открыла дверь, Макс ошарашенно замер на пороге.

— Ты почему здесь?

Келлер уперла руки в бока.

— Это я должна у тебя спросить. Или лучше так: где, чёрт возьми, тебя носило вчера, когда я вернулась?

— Погоди… — Макс с трудом собрался с мыслями. — Нойман позвонил на твой мобильный и заявил, что ты у него.

— Что? Как он мог… А, теперь ясно. Значит, шины — его рук дело.

— Какие ещё шины? Чёрт, я ни слова не понимаю.

Келлер скользнула взглядом по коридору и отступила в сторону.

— Заходи. Боюсь, Алекс провёл нас обоих.

Макс прошёл мимо неё прямо в гостиную. Большая подушка и два пледа на диване выдавали недавнего постояльца. Он обернулся к Келлер.

— Ну? И что теперь?

— Эй! — резко осадила она. — Ты как со мной разговариваешь? Я не виновата, что этот тип тебя облапошил.

Вымещать на ней отчаяние и злость было бессмысленно. Разумнее выслушать.

— Ты права. Извини.

— То-то же. Так вот: выхожу из магазина — а у машины два колеса спущены. И тут вспоминаю, что мобильный забыла в квартире. Восторгу моему, как ты понимаешь, не