Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Бёмера сопровождали двое полицейских в форме и бронежилетах, державшихся, впрочем, на почтительном расстоянии. Бойцы спецназа явно внушали им робость.

Бёмер остановился перед командиром группы и предъявил служебное удостоверение.

— Главный комиссар Бёмер, уголовная полиция Дюссельдорфа. С кем имею честь?

Спецназовец придирчиво изучил документ.

— Главный комиссар Петерс. Что значит «займётесь»? Бишофф едет с нами в управление. Можете сопровождать, если угодно.

В последние дни Бёмер вёл себя по отношению к нему отнюдь не лояльно, и всё же при виде напарника Макс почувствовал облегчение. Хотя тут же одёрнул себя: разумнее пока придержать язык.

— Да, в управление. Но в Дюссельдорф. Преступление, в котором его подозревают, совершено именно там.

Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза. Потом Петерс кивнул в ту сторону, куда они направлялись, и перевёл взгляд на двоих своих подчинённых, удерживавших Макса под руки.

— Везём его в управление. Шагом марш.

Бёмер поднял руку.

— Ещё минуту, прошу вас.

Он достал телефон, отвернулся и принялся набирать номер.

— Идём, — повторил Петерс и двинулся вперёд.

Макс успел бросить взгляд на спину напарника — и тут конвоиры грубо потащили его за собой.

— Эй, что вы делаете? — возмутился он. — Хорст?!

Бёмер с протянутым телефоном уже шагал к Петерсу.

— Прокурор хочет с вами поговорить.

Главный комиссар с раздражением взял трубку.

— Петерс на связи… Да, понимаю. Но он у нас… Да. Это можно. Но сначала мы доставим Бишоффа в управление… Нет, с какой стати?.. Да, понял… Да, чёрт возьми.

Он вернул телефон Бёмеру и досадливо покачал головой.

— Передайте его дюссельдорфским коллегам. Теперь он ваша головная боль.

Двое полицейских из сопровождения Бёмера подошли к Максу, дождались, пока спецназовцы его отпустят, и заняли их место.

— Идёмте, — бросил Бёмер и развернулся, не удостоив больше ни Макса, ни группу спецназа единым взглядом.

Тем временем вокруг собралась толпа зевак. Целая армада мобильных телефонов фиксировала каждый их шаг.

Бёмер шагнул к зрителям и несколькими резкими словами их рассеял.

— Это же тот самый полицейский, что застрелил свою напарницу, — произнёс кто-то совсем рядом. — Я видел его фото в интернете.

— Слава богу, что так быстро поймали, — отозвался женский голос. — Подумать страшно — такой разгуливает на свободе. И ведь полицейский!

«Ауди» Бёмера и патрульная машина стояли неподалёку.

— Ты откуда вдруг взялся? — спросил Макс по дороге к автомобилям.

Бёмер обернулся.

— Осматривал тело Ноймана, когда мне сообщили, что владелец одного магазина тебя опознал.

Хозяин магазина. Значит, всё-таки вспомнил, откуда знает Макса.

— Хорст, мне нужно найти Кирстен. Если я…

— Сажайте его ко мне. Я повезу. — Бёмер обращался к двоим в форме, тащившим Макса к патрульной машине.

Те остановились и через голову задержанного обменялись недоумёнными взглядами.

— Но… — начал было один.

— Это мой напарник, — оборвал его Бёмер. — Я знаю, что делаю. Усадите его в мою машину.

— Может, хотя бы один из нас поедет с вами?

— Нет, спасибо. Справлюсь.

Полицейские всё ещё медлили. Бёмер закатил глаза, распахнул переднюю пассажирскую дверь и кивнул на сиденье.

— Ну же, чего вы ждёте?

Те нехотя поволокли Макса к машине и попытались усадить, несмотря на скованные за спиной руки. Бёмер тем временем обогнул автомобиль с водительской стороны.

— Ай, чёрт! — вскрикнул Макс, когда плечо пронзила острая боль. — Так ничего не выйдет.

— Освободите его, — приказал Бёмер.

— Уверены?

— Да, чёрт подери. Мне что, всё повторять дважды?

Один из конвоиров отступил на шаг, выхватил табельное оружие и направил его в землю у ног задержанного.

— Без глупостей, — предупредил он.

Макс почувствовал, как тонкая пластиковая лента на мгновение глубже впилась в кожу — а затем её одним движением рассекли. Руки оказались свободны.

Полицейский обошёл его и встал рядом.

— Руки вперёд.

— Послушайте, я…

— Делай, — поторопил Бёмер.

Макс понял: выбора нет. Он вытянул руки, сложив запястья. На них снова затянули хомут — на этот раз чуть свободнее. Затем Макса усадили на пассажирское сиденье, пристегнули, и конвоир кивнул Бёмеру.

— Спасибо.

Тот устроился за рулём, захлопнул дверцу и пристегнулся сам.

— Хорст, я должен найти Кирстен. Если с ней что-нибудь случится, ты будешь соучастником.

— Заткнись.

Бёмер завёл двигатель и медленно тронулся.

— Проклятье. Я не убивал Верену.

— Ты был в Нойсе?

— Да.

— И с Маркусом Фогтом разговаривал?

— Разговаривал. Хорст, что всё это значит? Прошу тебя! Мы должны сделать всё возможное, чтобы найти Кирстен.

— Стало быть, ты в курсе, что у него была связь с сестрой Ноймана? — невозмутимо продолжал Бёмер.

— Нет. Я спрашивал, но он уверял, что они были просто хорошими друзьями.

Бёмер вывел машину со стоянки и влился в поток.

— Меня это не удивляет. Его дочери на тот момент было года четыре.

— А ты откуда знаешь?

— Прочитал в протоколе беседы коллег с матерью Ноймана. Дословно: «Эти двое наверху, в её комнате, трахались как кролики».

— Ох, — вырвалось у Макса. — Не уверен, что её словам вообще стоит доверять. Особого доверия она у меня не вызвала. Можем мы наконец поговорить о Кирстен?

— Бабёнка — то ещё лакомство, согласен. Но мозги, похоже, ещё не до конца пропила. Тогда она на всякий случай быстренько сделала несколько снимков. Видно, рассчитывала при случае выклянчить у Маркуса Фогта мелкие услуги.

— Ты их видел?

— Копии. И судя по всему, эти двое и впрямь трахались как кролики.

— Ладно, и даже если так…

— Знаю, что ты хочешь сказать. Но за тридцать с лишним лет работы я усвоил одно: моё чутьё не шепчет, что вся эта дрянь связана с Нойсом и разгадка ждёт там, — оно об этом орёт.

Бёмер, видимо, почувствовал на себе его взгляд.

— Что такое?

— Я тебя больше не понимаю. Сначала ты готов мне помочь. Потом всплывают подброшенные улики — и ты ведёшь себя так, будто мечтаешь собственноручно захлопнуть за мной дверь камеры. А теперь…

Бёмер включил поворотник, заехал двумя колёсами на тротуар безлюдной улицы и остановился.

— Эта история с Вереной выбила меня из колеи. Я… был дико зол. Нет, я и сейчас дико зол, потому что это до чёрта несправедливо.

— Я прекрасно знаю, каково это.