Явление прекрасной N - Евгения Райнеш

— Ты куда исчез с утра пораньше? — спросила она, нисколько не обидевшись. — И весь измазанный…

Нира, живущая в ней, ни о чём не догадывалась? Или просто притворялась?

— И Тиму в ванной запер… Неужели вы не можете подружиться?

Как будто они её сыновья, и заботливая мама Кайса-Нира просила мальчиков прекратить глупую ссору.

— Хотел посмотреть рассвет за городом…

— Поедем в торговый центр? — она заглянула Гордею в глаза. — Мне так нравится новый торговый центр! Купим тебе ветровку на лето и такие светлые штаны, я накануне присмотрела. Только примерить нужно. А ещё там есть одна кофейня с очень вкусными пирожными. Такими, что м-м-м…

Кайса-Нира сладко потянулась, и кончик её носа даже чуть задрожал в предвкушении. Гордей покачал головой, хотя жалко её расстраивать. И, наверное, чисто по-человечески, нужно дать Нире перед уходом нагуляться вволю. Тем более ничего особенного она не хотела. Просто пирожное в понравившейся кофейне. Но Гордей был почти уверен: если он не сделает это сейчас, то потом у него не хватит духу.

Убедит себя, что ничего необычного не происходит, и продолжит жить с фальшивой Кайсой, забыв о настоящей.

Окончательно убьёт её, выпустив на волю Ниру.

— Потом, — ответил он неопределённо. — Сначала заедем в одно очень памятное для нас обоих место.

— О-о-о, — протянула Кайса-Нира многозначительно. — Сюрприз? Прекрасно! Сюрпризные сюрпризы я люблю даже больше, чем пирожные.

Гордей молча кивнул. В кармане его куртки, замотанная в ярко-алый платок, лежала тоненькая белая косточка. Игла-жизнь Кощея. Похожая на те трогательные фигурки, которые отец Кайсы вырезал из костей мёртвых животных. Интересно, что бы он сотворил из этой? Шестнадцатилетнюю девушку с точёным овалом лица и огромными чёрными глазами, которая так и не стала взрослой? Или готовую к прыжку чёрную пантеру, исходящую золотым сиянием? Он помнил Ниру такой.

Когда-то так про Ниру сказала Кайса. Жена не заметила, как он вошёл в дом, и Гордей услышал-то всего одну фразу, но сразу почему-то понял: о ком она. «Необыкновенная. Похожа на пантеру, всегда готовую к прыжку. Чёрную такую пантеру, окружённую золотым сиянием». Кайса находила очень верные сравнения. И для предметов, и для людей. Наверное, потому что, не вмешиваясь в события, внимательно наблюдала со стороны.

Кроме единственного раза, перевернувшего их жизни. Когда сгоряча решила сделать Нире больно. Пусть и чужими руками. Один единственный раз. Маленький шажок в сторону «поцелуйных» тополей. Неужели Кайса расплачивается сейчас за него?

— Не уверен, что тебя понравится, — почти неслышно произнёс Гордей и повернул ключ зажигания.

В «Лаки» всё началось, там и должно закончиться. Это будет справедливо. Для всех.

Кайса-Нира поняла, куда они едут, когда Гордей свернул к старому заводскому массиву, и потянулись хрущёвки.

— Почему тебе так приспичило поехать в «Лаки»? — спросила она его. — Не можешь забыть?

— Хочу кое-что тебе показать, — уклончиво ответил Гордей.

— Знаешь…

Гордей ожидал, что Кайса разозлится или впадёт в истерику, но она вдруг резко погрустнела, отвернулась и уставилась в окно.

— Мне почему-то твой сюрпризный сюрприз не нравится уже сейчас.

Гордей затормозил у входа.

— Пойдём, — коротко сказал он.

И первым зашагал в сторону крыльца. Наверное, хулиганистые мальчишки побили половину из фонариков на входной гирлянде, и сейчас эти символы вечного праздника выглядели одновременно жалкими и зловещими.

Гордей сорвал ленту, перечёркивающую вход в бар.

— Тут закрыто, — сообщила ему Кайса.

Она стояла немного ниже, у самого подножья крыльца.

— У тебя же есть ключ? Иначе придётся лезть через окно у чёрного входа. Тебе не понравится.

Гордей сказал наобум, не надеясь на успех, но она неожиданно кивнула.

— Случайно есть. Мне дала его Нира, когда мы виделись… В последний раз. Просила присмотреть за баром.

Она вдруг засмеялась.

— Надо же… Я совсем про это забыла. А ты помнишь… Как всегда — молодецкий молодец.

Кайса пошарила в своей маленькой сумочке, вытащила тощую связку ключей.

— Вот этот, — сказала она, шагнув на крыльцо. — Самый большой.

Ключ вошёл в замочную скважину легко. Как нож в масло. Дверь распахнулась словно сама собой. Тут же потянуло сладким, болотным, с нотками кофейной горечи. Кайса с удовольствием прикрыла глаза.

— Я уже успела соскучиться.

— По чему? — оторопело спросил её Гордей.

— Мне всегда нравился здешний кофе, — неопределённо ответила она и шагнула вперёд. — Пойдём! Ты же приволок меня сюда не для того, чтобы стоять на пороге?

Ничего не изменилось со времени последнего разговора Гордея с Буленом. Тонкий слой пыли на столиках и стойке сейчас казался свежим. Бар тщательно убран, в отличие от помещений служебного входа. Наверное, до них руки Булена так и не дошли.

Кайса по-хозяйски опустилась в кресло, не глядя и не смахивая пыль.

— Давай закажем по телефону? — предложила она. — Тут навряд ли что-нибудь приличное осталось. Кажется, давно выключено электричество, а значит, холодильники не работают. Кофемашина тоже…

— Кайса…

Гордей сел в кресло напротив. Их разделял низкий столик.

— Тебе нравится тут? В «Лаки»?

— Конечно, — улыбнулась она. — Бар нашей юности. Недоступная тогда, а от этого ещё более притягательная мечта. Запретный плод…

— Нет, — он покачал головой. — По-особенному? Так, будто это часть тебя?

Кайса-Нира удивлённо посмотрела на него. Гамма чувств пробежала по её лицу, одно выражение быстро сменяло другое.

— А знаешь… Гордеев, ты такой умный! Сейчас мне кажется, что я как-то очень тепло к этому бару отношусь. Как… К чему-то своему, родному. Знаешь, и люблю, и ненавижу одновременно. Такие отношения бывают только с самими близкими людьми.

— Хорошо, — кивнул Гордей. — А теперь…

Тянуть уже больше не стоило.

— А теперь скажи мне, ты чувствуешь его… как Кайса? Или… Как Нира?

Она хотела засмеяться, словно Гордей пошутил. Но вдруг застыла, превратилась в камень. В соляной столп, как жена Лота, оглянувшаяся на запретный город, объятый пожарищем.

— Ты Кайса или Нира? — напряжённо спросил её Гордей.

— Я… — она вскочила с кресла, подброшенная невидимой силой. — Гордеев, как ты…

— Нира, так? Если признаешь, всё пройдёт легко.

Она вдруг с облегчением выдохнула. Словно освободилась только что от какой-то ужасной тяжести.

— Ты же всегда хотел жить с ней? У Ниры получится то, чего не смогла Кайса. Сделать тебя счастливым. Родить ребёнка, в конце концов. Нира точно сможет… Ну наконец-то я поняла, что меня так мучило всё это время!

Говорить из кресла снизу вверх неудобно и неубедительно. Гордей встал.

— Нира… Ты же не выросла. Осталась шестнадцатилетней девочкой, как ни старалась вести себя «по-взрослому». А я…

Вдруг понял, что всегда относился к Кайсе, как к