Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

раздавшиеся один за другим, окончательно выбили Асада из колеи. Сначала Марва отчитала его за то, что он слишком много работает и из-за этого всё дома разваливается. Она боялась: если он не возьмет на себя роль главы семьи и не начнет чаще бывать дома, Рония в ближайшее время сбежит, а Нелла просто не вынесет их изоляции.

Асад пообещал, что обязательно исправится, и тут телефон зазвонил во второй раз. Это была Мона, которая не понимала, почему Карл последний час не отвечает на ее звонки. Асаду пришлось объяснить ей, что старое дело об убийствах из гвоздезабивного пистолета снова всплыло и что Карл сейчас находится в своем доме в Аллерёде, так как полиция собирается провести там обыск. Но, как уверял себя Асад, Карл по телефону звучал собранно и спокойно, так что всё это, скорее всего, просто буря в стакане воды.

Увы, третий звонок опроверг это утешение. Звонил сам Карл. Он коротко сообщил, что на чердаке в Аллерёде нашли чемодан: полтора килограмма кокаина и больше двухсот тысяч евро. Брать Карла на месте не стали — экспертам сначала нужно было изучить содержимое, и эта новость на мгновение выбила Асада из колеи. Ведь если они — совершенно необъяснимым образом — найдут внутри него собственные следы, как, черт возьми, он будет это объяснять?

Как реагировать на подобное сообщение? Асад просто не знал.

— И, Асад, вам, наверное, стоит рассчитывать на то, что меня пока отстранят от работы, и я должен буду сдать свое удостоверение и табельный пистолет.

— Тогда ты не сможешь приходить сюда, в отдел.

— Нет, но спроси остальных, что мы можем сделать. У нас ведь нет времени сбавлять темп, верно? Мое предложение — работать двумя группами: одна на Тегльхольмене, другая у меня дома. Если вы трое согласны на такой вариант, то пакуйте самое необходимое, а ты, Асад, приезжай ко мне домой, как только сможешь.

Роза отреагировала резче всех. — Что, черт возьми, ПРОИСХОДИТ? Никто не хранит подобное дерьмо у себя на чердаке почти пятнадцать лет, если имеет хоть малейшее представление о содержимом, верно? Либо от этого избавляются — и это можно сделать по-разному, например, сдать в полицию, — либо реализуют товар и начинают перекачивать деньги на скрытые счета по всему миру. Так почему Карл не сделал ни того, ни другого? Не сделал, потому что он к этому не имеет ни малейшего отношения, баста!

— Но откуда тебе знать, что он не собирался сделать это, когда выйдет на пенсию? Если у тебя есть криминальные деньги, особенно если их так много, ими можно начать пользоваться только спустя долгое время после совершения преступления, — тихо заметил Гордон.

— Что ты несёшь, идиот? Ты сидишь на своей костлявой заднице и на полном серьезе намекаешь, что Карл — преступник?

— Нет, но я…

— А ну остынь, Гордон, ты же знаешь Карла! — Она повернулась к Асаду. — А ты что скажешь, Асад? На тебе же лица нет!

Асад поднял голову. — Чувствую я себя паршиво, если ты об этом. Но Карла я тоже знаю, во всяком случае, мне так кажется. Он говорит, что хочет позвонить Харди и поговорить с ним об этом. Может, вместе они попробуют восстановить, что тогда могло произойти.

Асад покосился на красные буквы, которые Карл вывел на окне. Пока что они могли поставить галочку только напротив вопроса о значении дат. Но какой из остальных пунктов сдвинет дело с мёртвой точки?  Куда им направить внимание? Если бы он только знал.

Он достал свою папку и сложил в нее последние бумаги. — Я еду к Карлу. Ладно. Нам нужно наладить постоянную связь между нами в Zoom. Ты ведь разберешься с этим, Гордон?

Парень кивнул, всё еще красный после нападок Розы.

— Да прекрати ты вешать нос, Асад. Я на самом деле не боюсь, что полиция найдет что-то компрометирующее меня, так почему ТЫ должен этого бояться?

Асад пожал плечами и огляделся в гостиной Моны и Карла. Неужели им и вправду предстояло теперь работать сообща, тайком, в частных владениях Карла, где на полу разбросаны игрушки Лусии, а Мона расхаживает взад-вперёд, словно львица в клетке?

Конечно, Мона была обеспокоена, и Асад тоже —Карл даже не представлял насколько. Если Карл исчезнет из Отдела Q, зачем тогда ему самому продолжать? Всё стало бы намного проще, если бы он в такой ситуации нашел другую работу. Он бы чаще видел своих домашних и избавился бы от многочисленных вопросов спецслужб о его семье, на которые им рано или поздно придется ответить.

Он попытался отогнать эти мысли, потому что прямо сейчас какой-то человек сидит и ждет смерти, совершенно беззащитный, если они не продвинутся в деле. Всё остальное должно подождать до тех пор, пока эта задача не будет решена.

— Мы посмотрели на список, который ты нарисовал на окне в офисе, Карл. Роза и Гордон работают по нескольким пунктам, но я думаю, что нам с тобой стоит сосредоточиться на соли. Что скажешь?

Карл молча кивнул.

— Зачем оставлять ее на местах преступлений, писал ты. Зачем вообще делать такое?

— Я на самом деле размышлял о том, к чему мы пришли прямо перед тем, как Маркус, Терье Плоуг и «Ищейка» прервали нас. Кажется, меня зацепило что-то из того, что сказал ты.

— А что я сказал, Карл?

— Роза как раз в общих чертах обрисовала мотив: судя по всему, убийца охотится исключительно на людей с крайне низкими моральными устоями. На людей которые обманывают, предают и не проявляют ни к кому и ни к чему ни малейшего уважения.

— Да, и тогда ты сам упомянул, что он ведет себя как своего рода страж морали. Ты еще назвал его крестоносцем.

— Именно, но это ты подтолкнул меня к этому слову. Ты упомянул, что во всём этом чувствуется что-то почти религиозное.

— Да, и я до сих пор так считаю. Тебе не кажется, что идея убивать аморальных людей исключительно в дни рождения отъявленных подонков — это нечто религиозное?

— Содом и Гоморра, Асад. Именно эта история пришла мне в голову, когда я ехал домой из Аллерёда. Сейчас весь мир смердит, и дело не только в короне. Нет, сегодня большинство людей думают только о себе, как и Анкер Хёйер, когда просил меня засунуть свое дерьмо ко мне на чердак. Эгоизм