Кукольный лес - Саския Калден

– Помогите. Мне нужна помощь, – молю я и понимаю, что моя речь невнятна.

Язык во рту словно онемел. Слезы текут по щекам, хотя я почти их не чувствую. Изо всех сил пытаюсь приблизить телефон к уху, но голова болтается, будто на ниточке. Как у марионетки. Никакого контроля. Одни лишь мысли.

Смерть – это процесс, как однажды мне объяснил судмедэксперт. Когда сердце перестает перекачивать кровь по телу, мозг больше не насыщается глюкозой и кислородом. Сознание меняется. Появляются галлюцинации, интенсивные сенсорные восприятия, например яркий свет.

Я вижу синий свет. Это потому, что я умираю? Он мерцает вокруг меня. Словно рой стрекоз.

Я закрываю глаза, больше не в силах следить за ними.

Глава 58

Я ощущаю свое сознание как некое отдельное пространство внутри себя. Я не чувствую боли. Я просто лежу и прислушиваюсь. Сквозь меня проходит тихий пикающий звук – ровный, словно биение сердца.

Я делаю вдох и открываю глаза. Покидаю свое внутреннее пространство. Передо мной голубовато-белая стена. Рядом – окно. Уже ночь. Снаружи луна, а я здесь, внутри. Но это не мой дом.

Сверху горит узкая белая лампа. Справа – монитор. Рядом – стойка с капельницей. Я в больнице. И пахнет соответствующе: дезинфекцией, говяжьим бульоном и больными людьми.

Дверь открывается. Входит медсестра. Сандалии шлепают по линолеуму. На ее губах появляется улыбка. Девушка улыбается мне.

– Госпожа Хольм, – говорит она, – все в порядке.

«Все в порядке», – думаю я. Я не умерла. Что случилось?

Медсестра проверяет монитор. За ее спиной в дверном проеме появляется Болте. Он кивает мне. Я начинаю понимать. Нет, все же не так. Я ничего не понимаю.

– Я пытался дозвониться до вас, – говорит он, будто это все объясняет. – Мы арестовали вашего мужа.

Я открываю рот, хочу что-то сказать, но не нахожу слов. Сначала мне нужно собраться с мыслями. Николас. Я стреляла в него. Он пытался убить меня. Мой собственный муж пытался убить меня.

– Вы не задели жизненно важных органов, – говорит Болте. – Он выживет.

– Вам тоже повезло, – добавляет медсестра. – Врачи промыли вам желудок.

– Как вы узнали, где я? – спрашиваю я Болте. Я ведь не успела сказать ему об этом по телефону. Или все-таки успела?

Он садится на стул у стены. Медсестра оставляет нас наедине. В комнате становится тихо. Я гадаю, который час. Болте выглядит усталым.

– Я был в отеле во Франции, – говорит он. – Я опросил все отделы. Никто не мог вспомнить Малену. Кроме одного. Бармена. Он был уверен, что видел ее несколько раз в отеле. Но никогда не видел ее одну. Я показал ему фотографию Виккерта, но он сказал, что тот мужчина был другим. Предпринимателем, разрабатывающим приложение, которое еще не вышло на рынок. Ее спутник, казалось, был очень богат, все напитки включались в счет его номера. Бармен описал мне этого мужчину. Поначалу это было лишь смутное подозрение. Но я знаю, как выглядит ваш муж, знаю, что он разрабатывает приложение, знаю, откуда у него деньги.

Болте делает паузу и выглядит подавленным. Может, это потому, что он устал. А может, ему просто жаль меня.

– Когда вы мне позвонили, я просто сложил два и два.

– Я знаю, что он был с ней в отеле, – говорю я. – Он во всем признался.

Болте кивает.

– Не было ни одного платежа Малены Таннер, ни за номер, ни за напитки – все оплачивал ваш муж.

– Поэтому вы тогда ничего и не нашли.

– Ну… – мнется Болте, почесывая висок. – Я тоже не особо долго искал.

Я с удивлением смотрю на него. Не ожидала, что он это признает.

Он вздыхает:

– Франко Таннер отправил моего сына за решетку, хотя он был невиновен. Я попросил Ханнеса не говорить вам об этом. Не хотел, чтобы вы сделали ложные выводы и подумали, будто я в сговоре с Лотшеком.

Такое подозрение по крайней мере было бы логичным.

– Вы, должно быть, очень сильно ненавидели Франко Таннера.

– Я не хотел помогать этому мерзавцу найти жену. Я действительно думал, что она его бросила. Все указывало на это. Поэтому я быстро закрыл это дело. А когда чуть позже нашли его тело, я просто подумал, что так ему и надо. Он не заслужил, чтобы я отдавал ему служебный долг и расследовал его смерть. – Болте опускает глаза и ковыряет ноготь большого пальца. – Я знаю, это было непорядочно с моей стороны. Но он отнял у меня сына.

Он закусывает губу, сдерживая слезы.

– И когда Джессика рассказала о том, что с ней произошло, а вы начали копать, я, конечно, не хотел, чтобы моя халтура всплыла. Я мысленно похоронил Франко Таннера и хотел, чтобы так оно и оставалось.

Я ничего не говорю. Уже то, что он признаёт свои ошибки, – нечто большее, чем я ожидала. Это неплохое утешение после всего, что произошло.

– Вы меня поразили, – говорит Болте. – Я не ожидал от вас такого. То, как вы выяснили, что Лотшек был заказным убийцей. – Он поджимает губы в знак одобрения. – Внезапно дело приобрело совершенно иные масштабы. Я подумал, что если переступлю через гордость и помогу раскрыть дело, то у меня появится шанс исправить свою ошибку. Хотя я понимаю, что мне не удастся избежать дисциплинарного разбирательства.

Болте с надеждой смотрит на меня, словно ждет, что я закончу его монолог.

– Вы принимаете мои извинения? – спрашивает он.

– Я не заметила, чтобы вы извинялись.

Он фыркает, усмехаясь.

– Я имею в виду: примете ли вы мои извинения, если я признаю, что вел себя с вами как последний говнюк?

– Вы спасли мне жизнь.

– Если быть точным, это была ваша заслуга. Вы заставили меня поехать в тот отель. И если бы вы не поразили меня своим упрямством, этого бы никогда не случилось. Вы были правы с самого начала.

– Похоже, мы хорошая команда.

Болте смеется:

– Не торопитесь. Дело еще не закрыто. И кто знает, допустят ли меня вообще к дальнейшему расследованию.

– Я замолвлю за вас словечко.

Он улыбается:

– Может, хватит уже на «вы»? Я Ахим.

– Эвелин, – говорю я, хотя он давно уже знает мое имя.

Возникает небольшая пауза, прежде чем я спрашиваю:

– Джессике уже сообщили?

– Ей звонил Тарек. Он сказал, что Лотшек мертв, и о твоем муже она теперь тоже в курсе.

Я смотрю в окно и думаю о Малене. Лотшек не сможет сказать нам, жива ли она.

– Николас сказал, что не убивал