Кукольный лес - Саския Калден

воспоминание. – Я думала, что мама застала его за чем-то запрещенным, о чем вы ни в коем случае не должны были узнать. Но я и предположить не могла, что у нее был роман с вашим мужем.

Я смотрю на Эвелин и надеюсь, что она мне верит. Потому что это правда. Я больше не хочу ее обманывать. Я очень надеюсь, что все еще нравлюсь ей.

– Я так боялась Лотшека, – говорю я, потому что она продолжает молчать. – Когда он стоял и угрожал мне ножом, он сказал, что для него нет разницы – убить животное или человека. Для него это одно и то же. Просто люди приносят больше денег.

– Как тебе удалось отнять у него нож? – спрашивает Эвелин, наконец-то взглянув на меня.

– Он поднял меня с земли и приставил нож к моему горлу сзади. Он хотел отвести меня обратно в лес. Его рука постоянно касалась моего подбородка, и в какой-то момент я просто укусила его. Лотшек выронил нож, и я подхватила его. Когда он бросился на меня и схватил за руку, я ударила. Кровь хлынула из него рекой. Я буквально физически почувствовала, что он вот-вот умрет.

– Что ты сделала с ножом?

– Бросила его в кусты где-то по дороге. Я вернулась к дому Лотшека, но мамы там не было. Все, что я нашла, – это ее фотографии. И других людей.

– Ты положила их все на комод в спальне, чтобы нам не пришлось долго искать.

Я киваю.

– Я не была уверена, помогут ли вам эти фотографии, но хотела знать правду. Правда ли то, что он убил мою маму. А еще – зачем Николас Хольм его нанял. В то же время я боялась, что полиция мне не поверит. У меня не было доказательств, лишь одно признание, которое мало что объясняло. К тому же это был не первый раз, когда я вламывалась в дом. Скорее всего, это сочли бы убийством при ограблении и обвинили бы меня во лжи.

– Вероятнее всего, – говорит Эвелин.

Она разочарована во мне, я это вижу. Я вспоминаю то, в чем меня обвинял комиссар Болте. Во всех проделках, которые я совершала из упрямства и скуки. Видимо, теперь Эвелин видит во мне то же, что и он.

– Почему ты хотела, чтобы именно я вела расследование?

– Потому что вы были причиной, по которой ваш муж решил убить маму. Он явно боялся потерять вас. Я хотела наказать его. Хотела, чтобы его собственная жена вывела его на чистую воду. Сначала я думала просто вызвать вашего мужа на очную ставку. Но что, если бы он все отрицал? Доказать я ничего не могла. А риск того, что вы встанете на его сторону, был слишком велик. Дело моих родителей было уже давно закрыто, я понимала, что его не станут пересматривать из-за нескольких фотографий. Поэтому пришлось действовать иначе. Я наткнулась на ваше имя в газетной статье в интернете, вы раскрыли дело об убийстве. Так я узнала, что вы работаете в отделе уголовного розыска. Потом возник этот план.

Эвелин обхватывает себя руками. Ветер здесь просто ледяной. У нее покраснели щеки.

– Значит, ты все это выдумала, чтобы заставить меня снова расследовать дело твоих родителей.

– Да. Я три недели пряталась в доме Лотшека. Я хотела купить еды на деньги из сейфа приюта, но в кладовке было полно всего, поэтому мне почти ничего не понадобилось. Вместо этого я купила платье в белый горошек. Я хотела, чтобы все было правдоподобно. Кроватка на чердаке сразу же напомнила мне о сестре. Я представила, что было бы, если бы она тоже жила там. Если бы он оставил ее у себя.

Я долгое время винила Клару в том, что мама меня бросила. Что она отняла ее у меня. Я ненавидела ее за это. Для меня Клара была кем-то злым и подлым, кто всегда получал то, что хотел.

Но пока я рассказывала о ней во время допроса, во мне что-то изменилось. Образ, который я хранила в голове, стал другим. Я примирилась с ней. Думаю, ей очень хотелось бы иметь сестру вроде меня. Чтобы не чувствовать себя одиноко. Так же одиноко, как было мне. Потому что никто не хочет быть одиноким.

Эвелин делает глубокий вдох. Я схожу с ума от непонимания, что́ она думает обо мне сейчас.

– Мне очень жаль, – говорю я. – Простите, что солгала вам. И что разрушила ваш брак.

Она качает головой. На ее губах появляется нежная улыбка. Хотя она не отражается в ее глазах, мне все равно становится легче.

– Хорошо, что правда вышла наружу, – говорит Эвелин. – Даже если она причиняет боль. Даже если для этого тебе пришлось солгать.

Глава 61

Эвелин

Три месяца спустя

Я ставлю последнюю коробку с вещами Николаса у входной двери. Назначенная судом транспортная компания заберет их сегодня и отправит на склад. Неделю назад состоялся его суд. Он даже не взглянул на меня в зале суда. Наверное, винит в том, что теперь сидит в тюрьме.

Через несколько дней после ареста Николаса я навестила его в следственном изоляторе. Он умолял меня, несколько раз извинялся и клялся, что все еще любит. У меня был наготове лишь один ответ: «Я позабочусь о том, чтобы ты получил максимальный срок».

Я собрала все возможные улики против него, которые смогла найти: банковские переводы, счет из отеля, который добыл Болте, свидетельские показания бармена и Гитты Винтер, отпечатки пальцев на конверте в доме Лотшека. И в довершение всего – я дала показания в суде, поставив точку в этом деле.

Когда судья приговорила его к двадцати пяти годам тюрьмы, я испытала удовлетворение. После всего, что он натворил. После всего, что он сделал со мной и собирался еще сделать.

Последние два месяца я находилась будто в аду. Больнее всего было осознавать, что я так долго позволяла Николасу обманывать себя. Как же я была слепа! Какой я была наивной и немощной! Я слишком долго верила, что мне нужен Николас, что я не смогу без него жить. Но правда в том, что не он был мне нужен. Это я была нужна ему. Вернее, мои деньги.

Одиннадцать лет я видела в нем лишь хорошее. Это было прекрасное время, но теперь воспоминания о прошлом отдают горечью. Потому что каждое воспоминание будет навсегда связано с ним. Когда я думаю о Николасе, то чувствую лишь гнев, грусть, ненависть и непонимание.