Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

Барабан и мы остались в целости. Пошла следующая тридцатиминутка.

67. Воскресенье, 30 сентября. 20:00

Следующие три часа прошли для нас без потерь. За это время произошло ещё три прекращения огня в разных уголках планеты, два отвода войск и одна договорённость о встрече на высшем уровне. Мы, с одной стороны, немного приободрились — у меня даже возникло ощущение, что всё это может кончится без новых жертв. С другой стороны, все немного устали. Заговорщики, караулившие периметр, тоскливо переминались с ноги на ногу и порой даже зевали. Большинство заложников, устав сидеть, легли. Хорошо, что это нам не запрещалось, да и места на полу было достаточно.

Ещё из событий: я сходила в туалет. По-моему, по разу это все успели сделать. Надо было поднять руку, и миссис Олби отводила тебя в торец зала, а потом стояла у кабинки, которую разрешалось слегка прикрыть, но не запирать. Клементина ходила в туалет прямо передо мной, и, оказавшись наедине с унитазом, я обнаружила на внутренней стороне двери кабинки размашистую надпись, сделанную ее красной помадой: «МЫ ВЫЖИВЕМ». Наверняка, миссис Олби достаточно быстро её сотрёт, когда обнаружит, но настроение мне эта надпись немножко улучшила.

Потом я вернулась на место, и мы с Клементиной ласково пожали друг другу руки.

Корнелиус, в отличии от многих, не лежал, а сидя озирался по сторонам, как будто бы верил, что может отсюда сбежать. Время от времени он бросал свирепые взгляды на Виктора, расхаживавшего туда и сюда.

Вэнс тоже взад-вперед расхаживал по сцене — словно строил планы. И вдруг на самой середине остановился, уставился будто бы в никуда, а потом внезапно перевёл взгляд на меня.

Мы с ним встретились глазами.

Первый раз с тех давних пор, как целовались.

С тех далёких времён, когда я ему верила.

С тех времён, как я его любила.

Вэнс посмотрел на меня так, как не смотрел ни разу в жизни. Раньше он либо скользил по мне равнодушным взглядом, не выделяя из толпы студентов, либо наблюдал, как за букашкой в микроскоп, либо глядел так, будто всё обо мне знает. В этот раз он смотрел, будто что-то просил или спрашивал. Будто ждал от меня знака или слова.

А я вдруг подумала, как же противна эта его слащавая красота, как нелепа манера трястись над своим внешним видом, как скучно нескончаемое самодовольство и как утомительна манера постоянно носить маску.

Не дай бог мы поженились бы!

Да я бы от него через год уже убежала!

Вэнс по-прежнему смотрел на меня, будто что-то спрашивая.

И я ответила.

Я вложила во взгляд всё свою ненависть к нему, всё презрение, на которое была только способна, и всё отвращение, сколько во мне имелось. Хочет — пусть стреляет. Всё равно мой мир разрушен! Не отказывать же себе в единственном доступном сейчас удовольствии — дать понять ему, что он такое.

Вэнс отвёл взгляд. Потом посмотрел на часы и взял микрофон.

— У нас восемь часов, господа. Я надеюсь, хорошие новости снова появятся.

— Уже появились, Вэнс! — Крикнул один из отцов. — Ж*** и Ш*** вот-вот заключат мир!

Ж*** и Ш*** были странами даже не третьего мира, а, может, десятого. Всё, что я знала о них, это что они нищие, и что ездить туда мне не стоит ни в коем случае. Честно говоря, я знать не знала, что они вообще воюют. Что они не поделили? Кокосы на пальме? Корову? А, может быть, палку-копалку? Впрочем, нет, этой палкой они и воюют. Звучит не политкорректно, зато логично.

— Ах, вот как? — сказал Вэнс, и по его лицу я догадалась, что он тоже первый раз услышал о конфликте этих туземцев. — Замечательно. Проверьте, мистер Хаммель, что там пишут?

Хаммель зашёл в Интернет и через десять секунд его брови взлетели вверх. Мы дружно напряглись. А Хаммель удивлённо зачитал ряд заголовков:

– «Сверхдержава С*** неожиданно заключила с Ж*** военный союз»

«Сверхдержава С*** объявила войну Ш***»

«С*** ударила по Ш*** новейшей сверхзвуковой гиперракетой космического базирования с малым ядерным зарядом»

«Столица Ш***, по-видимому, стёрта с лица земли»

«Ш*** капитулирует. Подписание мирного договора назначено на одиннадцать часов вечера по Гринвичскому времени».

Хаммель дочитал и вопросительно посмотрел на Вэнса.

В зале воцарилась тишина. Я бы сказала, это было офигевшее молчание. Мы с Клементиной удивлённо переглянулась, и я заметила, как Грюнвальд и Баттеруэйт обменялись точно такими же взглядами.

Наконец Вэнс спросил:

— Вы, что, шутите? Это — хорошие новости?!

— Мир есть мир, — сказал один отец.

— Война окончена.

— Ты не говорил, какими методами надо этого достигать.

— Уговор есть уговор, Вэнс.

— Уговор есть уговор?! — Переспросил, рассвирепев, мой бывший шеф. — Я требовал прекращения убийств и восстановления нормальной жизни! Скажите, уничтожение целого города подходит под это определение?! Не удивлюсь, если следующий заголовок будет о том, как ваши корпорации завладели ресурсами Ш***! Угадал?

— Вэнс, но требование выполнено!

— Да, к чёрту вас, уроды! — Крикнул Вэнс. — Вы ещё хуже, чем я думал!!! Ещё беспринципнее!.. Я...

Он схватился за свой пистолет-пулемёт и мы замерли. «Всё!» — пронеслось в голове.

Но в этот раз самообладание моего бывшего шефа меня выручило.

Он опустил оружие, сделал шаг к лототрону и молча крутанул его.

Вынул шар.

Внутри был номер 55.

Это был номер Клементины.

68. Воскресенье, 30 сентября. 20:05

— Клементина... Торвальдсен, — пробубнил Вэнс, пялясь в мой листок.

На мгновение мне почудилось, что голос его дрогнул. Но раздумывать об этом было некогда.

— Не смеешь меня трогать, сволочь!!! — Громко закричала Клементина. — Я беременна!!!

И Вэнс, и уборщики, уже кинувшиеся, чтобы её схватить, замерли. Да я и сама обалдела от этой новости, если честно.

— Почему я должен верить вам, мисс Торвальдсен? — Спросил Вэнс.

— Да она брешет! Просто тянет время! — Крикнул Виктор.

— Я сказала правду! И будьте уверены, грёбаный мистер Вэнс: если вы сейчас меня убьёте, то родители распространят это видео по всему миру! Я уверена, оно у них записывается! Интернет увидит, как вы хладнокровно убили беременную, и от славы миротворца, о которой, очевидно, вы мечтаете, не останется следа! Все будут знать, что вы беспринципный мудак, который только изображал из себя героя!

Я испугалась, что такие резкие слова в адрес Вэнса тут же выйдут ей боком. Но нет. Вэнс прислушался:

— У вас есть доказательства? — Спросил он.

— Да какие, нахрен, доказательства?! — Крикнул