Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

Лишь у самого выхода я позволила себе обернуться и бросить последний взгляд на Актовый зал, на тело Виктора, свисавшее со сцены в луже крови, и на Вэнса, повернувшегося на бок и смотрящего на всё происходящее с таким удивлением, словно не он это всё замутил.

* * *

— Пошли в спортивный корпус, там не заперто! — Шепнула Клементина, когда мы оказались снаружи, у статуи Бафомета.

Большинство студентов, выбежавших из Актового зала одновременно с нами, устремились к общежитию, но я решила, что спортивный корпус и правда лучше. Тем более, он был ближе.

Мы вбежали внутрь и, не включая даже света, понеслись по коридорам.

— Куда мы? — Мой вопрос отскочил эхом от гладких стен.

— Сейчас увидишь, — сообщила Клементина. — Вот тут есть одно местечко.

Мы вбежали в раздевалку, и по тому, что я прежде ни разу тут не была, я сообразила, что это мужская. Потом мы взяли вместе несколько скамеек и отволокли их в душевую. На одной уселись, а остальными забаррикадировали дверь.

Уфф...

Теперь можно было выдохнуть.

— Я надеюсь, Корнелиус жив.

— Да, он жив, — сказала Клементина. — Я видела, как он выбегал из зала за нами следом. Вукси, мы в безопасности!

Я улыбнулась.

Клементина ответила тем же, заметив:

— У нас есть вода.

— И куча времени для общения до приезда какого-нибудь спецназа, — сказала я.

— Общение! О, да, Вукси! Позволь, я поведаю тебе о своих славных подвигах! Видишь вон ту кабинку?

— Клементина, ты неисправима! Скажи лучше: от кого ты залетела?

— Не знаю, — вздохнула соседка. — Но, согласись, Вукси, это произошло очень кстати.

Эпилог

Лоуренса Дезмонда Вэнса и его выживших подельников судили ровно год спустя. Так что мне, едва начавшей обучение в Северо-Западном университете, пришлось всё бросить и приехать в Нидерланды, чтобы дать показания в Международном Уголовном Суде. Все газетные ларьки в Гааге были разукрашены заголовками наподобие: «Доктор философии дофилософствовался», «Профессор-убийца получит по заслугам» и «Позорное судилище над учёными, бросившими вызов капитализму». Возле одного из таких ларьков, ближайшего к зданию суда, я встретила Клементину — впервые с тех пор, как военные, прибывшие после теракта, вытащили нас из мужского душа и эвакуировали с острова со всеми остальными.

Клементина была столь же заводной и неунывающей, какой я её знала. Разве что в глубине её глаз поселились кристаллики грусти с тех пор, как ей стало известно про гибель Андреаса. Впрочем, если не вглядываться, то их можно было и не заметить. Зато пухлого младенца в модном слинге на груди у Клементины не заметить было сложно. В первую секунду мне показалось, будто бы в середине слинга есть небольшая дырочка, и из неё торчит милый чешуйчатый хвостик... Но нет. Это был, разумеется, просто декор в виде разных частей динозавра, пришитых там-сям.

— Боже мой, какой милашка! Клементина! Я не думала, что ты решишь рожать!

— А как иначе? — Улыбнулась моя бывшая соседка. — Этот чел спас мне жизнь. Я должна отплатить ему тем же.

В «аквариуме» для подсудимых Вэнс сидел в обычных джинсах и кроссовках, да в той самой желтой кофте с нашего с ним единственного полноценного свидания. Уж не знаю, потому ли, что на нём не было стильного костюма и старательно подобранного галстука, или ещё по какой-то причине, но мне показалось, что блеск его как-то померк. Впрочем, и прекрасная причёска, и лениво-игривая полуулыбочка, и идеальные черты тщательно выбритого лица — всё это было по-прежнему в наличии, но казалось мне уже не привлекательным, а пустым и бессмысленным, словно блестящая упаковка от давным-давно съеденной шоколадки. Разве что, когда Вэнс стал вещать своим бархатным голосом, моё сердце на мгновение рефлекторно замерло.

— Итак, вы уговорили ректора Академии нанять банду головорезов под видом уборщиков и поваров, распропагандировали своих коллег... — Произнёс судья. — Кстати, это было только убеждение? Или вы им еще что-то пообещали?

— Совершенно ничего, кроме смысла в жизни, — улыбнулся мистер Вэнс. — Людям с нашими регалиями, с нашими талантами давно претило сидеть под камерами на этом чёртовом острове и служить няньками великовозрастным балбесам, воображающим себя хозяевами земли! Элдриджу хотелось остаться в истории, Хаммелю — стать новым Режи Дебре, Грюнвальд в свободное время вообще только и говорил, что о злодействах капитализма и необходимости тотальной деколонизации. Олби просто я нравился.

— Миссис Олби сама нам расскажет, что ею двигало, — прервал судья Вэнса. — А наёмники? Вы, значит, им платили?

— Разумеется.

— И откуда у вас столько денег?

— Ну я же всё-таки не заурядный учитель обществознания из сельской школы. В Академии очень и очень хорошо платили. Я провёл там семь лет жизни. Тратить деньги было некуда...

— А что это за история с якобы преподаванием какого-то мракобесия в Академии?

— Это было не «какое-то мракобесие», а все основные теории заговора, бережно собранные мною и превращённые в подобие учебных предметов. Я ведь уже рассказывал, что как раз тогда занимался дистанционным исследованием о влиянии на психику человека посредством внушения ему взаимоисключающей информации. Ну вот мы и решили, раз уж этот учебный год станет годом нашего восстания, вместо обычной учёбы поставить над студентами эксперимент. Разделили между собой «предметы», набросали учебные планы... За лето я с помощью нейросетей накропал «учебники», издал их за свой счёт, купил разных книжек о плоской земле и о зелёных человечках...

— И студенты ничего не заподозрили? — Спросил судья с сомнением.

— Ни один! Мне даже удалось убедить их в том, что копия микельанджеловского Моисея с рожками у фонтана при входе в учебный корпус — это статуя Бафомета. А то мероприятие, где всё произошло, мы анонсировали как «Бал иллюминатов», где студентам предполагалось пройти некую магическую инициацию. Только жаль, мои коллеги преподавали всё это без должного вдохновения! А то бы получилось ещё лучше...

Судья взглянул на Вэнса как на сумасшедшего. Но интересного сумасшедшего.

— Я планирую изложить результаты этого эксперимента в своей следующей работе, — сказал Вэнс.

— Полагаю, у вас будет на это немало времени... Так, мистер Вэнс! А что за история произошла у вас с мисс Вуксанович? Вы состояли с ней в интимной связи?

— Что-то в этом роде.

— И каким образом она оказалась вовлечена в ваше преступление?

— О, ну, это долгая история!

— Прошу вас, мистер Вэнс! Мы не торопимся.

Я беспокойно заёрзала. В зале суда было душно. От взгляда Вэнса, который уже успел заметить, где я сижу, мне сделалось ещё более нервно.