Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

И вот тогда до меня стало доходить, что всё реально.

Что всё кристально ясно.

Что всё так, что это страшно даже думать...

Впрочем, думы ничего не поменяют.

— Пожар! Пожар!!! Срочно! Горим! — Заорал кто-то снизу.

Я дёрнулась.

— Не боись, не сгорим, — сказал Виктор, продолжая в меня целиться.

Было непонятно, почему он так спокойно реагирует на крики о пожаре. Впрочем, после того, что произошло, я была уже не в силах ни удивляться, ни вообще разговаривать. Да и дымом не пахло. Ещё несколько секунд — и до нас вновь донёсся топот ног...

А потом — автоматная очередь.

— Один готов, — сказал довольно Виктор.

Ещё пару минут мы с ним стояли неподвижно, как два персонажа сломавшейся компьютерной игры, зависшие в странном месте, совершенно непригодном для сюжета — между рабочим столом Клементины и окнами. Виктор всё ещё скалился, разглядывая меня как ценную добычу, угодившую в его лапы, но не говорил ни слова. Я тупо смотрела невидящим взглядом в пространство, лишь краешком сознания отмечая, что мне, видимо, конец. Я доигралась.

— Кстати, ты не так уж мне и нравилась, не думай! — сказал Виктор.

Да я и не думала. Чувства Виктора были последним, что меня сейчас интересовало. Другая, большая и страшная мысль колотилось мне в голову — но я не хотела пускать ее. Я боялась ее даже сформулировать.

Наконец, раздался писк. Виктор вынул телефон, взглянул на экран и радостно сообщил:

— Ну, всё зачистили. Пошли теперь... отличница!

Потом он заломил мне руки за спину и, не опуская автомата (я слышала очередь, значит, то был автомат?), вывел из комнаты. Провел по коридору, приказал спуститься вниз по лестнице...

В фойе, у закутка, где как я знала от Андреса, хранился огнетушитель, в луже крови лежал кто-то в форме охраны.

— Иди давай! — Бросил мне Виктор.

Мы вышли наружу.

Знакомой дорогой, которой я каждый день ходила на занятия и обратно, дошли до Учебного корпуса, у главного входа в который лежал ещё один мертвый охранник. Потом обогнули здание. Виктор подвёл меня в главному входу в Актовый зал и три раза постучался. Открыл Баттеруэйт.

– Пятьдесят шестая? — спросил он.

— Ага, — сказал Виктор, втолкнув меня внутрь помещения.

63. Воскресенье, 30 сентября. 15:30

Зал заливал яркий свет. Почему-то первым, что бросилось мне в глаза, был настенный экран с выведенными на него десятками небольших окошек, из которых смотрели безумные лица родителей. Потом я заметила преподов и персонал, находившихся попарно в углах зала и державших автоматы — да, те самые, из вэнсовых коробок. И лишь потом уж рассмотрела перепуганных студентов. Бледные, дрожащие, нелепо разнаряженные в вечерние платья и роскошные смокинги, пятьдесят пять моих однокурсников сидели на полу в середине зала, сбившись в плотную кучу.

— На колени и ползи к ним! — Бросил Виктор и ткнул меня в спину стволом. — А-ну, быстро!

Я послушно опустилась на пол и на четвереньках подползла к куче заложников, подумав мельком, что одета я удобнее их всех. К счастью, Клементина и Корнелиус сидели совсем близко. Я подобралась к ним и мы молча обнялись.

— Что ж, все в сборе! — Прозвучало в микрофон.

Только тут я взглянула на сцену.

И увидела его.

В идеально сидящем черном костюме и с черным галстуком поверх белой рубашки мистер Вэнс стоял впереди группы вооруженных людей, держа в одной руке микрофон, а в другой — автомат. На лице его читалась знакомая мне ледяная уверенность. Стоявшие сзади Хаммель, Элдридж, миссис Олби, Эдди и уже успевший присоседиться к ним Виктор выглядели словно его свита. Рядом с Вэнсом стоял лототрон, полный шариков. Не в силах принять очевидное, я принялась рассматривать его блестящие черные ботинки-оксфорды, находившиеся примерно на уровне моего носа.

— Итак, дамы и господа, начинаем наш вечер, — сказал Вэнс с ехидной улыбкой. — Как видите, всё пошло несколько не так, как вы ожидали. Так что ознакомлю вас с правилами игры. Сначала для вас, господа студенты. Сидим тихо. Болтовня — предупреждение. Два предупреждения — выстрел. Подъем на ноги, попытка бежать — выстрел без предупреждения. В туалет по подъему руки. Всё понятно?

— Это, что, идиотская шутка?! — Гневно бросил кто-то из родителей по видео, поскольку среди студентов желающих поддержать разговор с мистером Вэнсом не обнаружилось.

— Отнюдь.

Вэнс выстрелил в окно. Раздался звук, похожий на удар гигантской плети, хлестнувшей мне по ушам — и стекло тотчас покрылось паутиной трещин, исходящих из дырки по центру. Потом ещё удар — и здоровенный кусок стекла с грохотом вывалился наружу. Звенящие осколки посыпались следом подобно последним иллюзиям, остававшимся у меня относительно происходящего.

— Ну, надеюсь, теперь всем понятно, что я не шучу, — сказал Вэнс. — А теперь основное. Господа родители! Вы держите в своих руках судьбы планеты. Подозреваю, что вам неприятно сейчас видеть своих детушек под прицелом. Однако вы ничуть не колеблетесь, когда посылаете чужих детей под пули во всех этих чёртовых войнах, которые вы ведёте в разных уголках планеты! Итак, моё условие. Вы, господа премьер-министры и президенты, прекращаете все войны на Земле. И тогда я возвращаю вам детей.

На секунду в зале воцарилось удивлённое молчание. А потом отцы с экрана заорали:

— Ты рехнулся?!

— Вэнс, ты ненормальный!

— Ах ты чёртов рыцарь недоделанный!

— А я сразу, а я сразу говорил — он психопат!

— Ты ещё пожалеешь!

— Спецназ уже едет!

— Ублюдок!

Постепенно голоса членов Бильдербергского клуба слились в общий гул — словно не клуб хозяев мира это был, а школьный класс из невоспитанных детей.

— А-ну заткнулись! — Крикнул Вэнс, нацелив автомат на сына одного канцлера.

Всё заткнулись.

— Ну вот то-то же, — продолжил он своим волшебным голосом, похожим на наш бархатный диван. — Вы сами прекрасно знаете, что никакой спецназ, никакая полиция не доедут сюда быстрее, чем за сутки или полтора. За это время никого из студентов не останется в живых. Ну, конечно, если вы, господа родители, будете плохо вести себя.

Он сделал эффектную паузу. За это время мы с Клементиной переглянулись. Одними губами она прошептала: "пиздец". Где-то сзади громко всхлипнула принцесса.

— Ну так вот, — продолжил Вэнс. — Видите этот барабан? Перед балом мы раздали каждому студенту по номерку. Каждые тридцать минут я буду вытаскивать шарик с номером того, кто пострадает за кровожадность своих отцов. Полчаса — один труп.

Он опять замолчал, чтобы дать нам осмыслить.

— Если я читаю в новостях о начале вывода войск откуда бы то ни было, о мирных переговорах и других