Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

да как в такой ситуации вообще можно думать о сексе?! Но сама я не могла, ну просто не могла отказаться от этого шанса! Всё подсказывало, что другого такого может уже не быть. Вряд ли завтра, с приездом спецназа и следователей из ФБР жизнь в Академии останется прежней. Вряд ли мы сможем встречаться как раньше. Не факт, что Академия вообще переживет эту историю. Ну, а если не переживет, то и мечтать о том, что мы когда-нибудь увидимся ещё за ее станами, не стоит. Равно как и о том, что однажды меня вновь полюбит мужчина, настолько же умный, красивый, харизматичный и способный кружить голову лишь тем, что написал тему занятия на доске!

Кроме того, ни о жертвах, ни об убийцах думать мне ужасно не хотелось. Мысли о случившихся злодеяниях, а ещё больше о тех, что лишь готовились случиться, буквально сводили от страха с ума. Но когда мистер Вэнс обнимал меня, когда шептал на ухо хулиганские игривости, когда гладил мой зад, целовал — было сразу же легче. Мы двое в эти моменты как будто бы выносились за скобки этого ненормального, удушающе опасного мира. Вот почему я была полна решимости провести время с 15:00 до 15:20 так отвязно, так весело, что ни одной Клементине не снилось...

Да, кстати насчёт Клементины.

В фойе общежития в встретила Андреаса. Он снова там дежурил — и, увидев меня, приветливо помахал рукой.

— Привет! — сказала я. И, понизив голос добавила. — Спасибо за возможность!

— Не знаю, кто твой парень, но надеюсь, вы неплохо проведёте время с ним сегодня, — шепнул Андрес. — Я в три буду всё ещё дежурить. Попросил приятеля, который сегодня работает в мониторной: он думает, что это для меня!

Такая сложная цепочка — и всё для наших с Лоуренсом двадцати минут. Что ж, надеюсь, не разочаруюсь...

— Андреас, как я могу отблагодарить тебя?

— Да, пожалуй, никак, — он с улыбкой пожал плечами. — Я же завтра уезжаю и мы больше не увидимся.

— Если только ты не совершишь какой-нибудь подвиг, — напомнила я.

— Да. Какой-нибудь подвиг, — и он усмехнулся. — Разве только... Ты можешь узнать, почему Клементина такая печальная? Что с ней?

— А я как раз хотела у тебя это спросить, — призналась я. — Вы случайно не поссорились?

— Нисколько!

— Может быть, она грустит из-за того, что завтра вам надо будет расстаться?

— В таком случае с ее стороны странно было бы отказывать провести со мной последние часы, — сказал Андреас. — Видно, я ей разонравился.

— Она отказалась пойти на свидание с тобой?! Ну и ну. Разонравиться ты ей, конечно, мог, но в таком случае, она бы уже весело усвистала на встречу с каким-нибудь новым парнем. И потом, мне казалось, она к тебе очень серьезно относится... Ну, насколько Клементина это может.

— Тогда может, она получила какое-нибудь ужасное известие от родителей?

— Может быть, и так, — вздохнула я, подумав, что этот мир словно из одних только ужасных известий и состоит. — Ладно, слушай, я попробую узнать. Не обещаю...

— Но ты всё-таки попробуй, да, — сказал Андреас.

Когда я поднялась в свою комнату, Клементина спала на своей кровати, отвернувшись носом к стенке. Несколько бумажных салфеток, валявшихся рядом, выглядели так, словно ими вытирали слёзы.

62. Воскресенье, 30 сентября. 15:00

Клементина проснулась полтретьего. Быстро оделась, накрасилась, положила 55-й бочонок в сумочку и ушла в Актовый зал, велев мне развлекаться, а не думать о ее проблемах. В чем эти проблемы состояли, выяснить мне пока что не удалось.

Впрочем, может, и к лучшему.

Не надо грузиться чужими проблемами перед главным свиданием с мужчиной своей мечты.

Что ж, пора было одеться — и для бала, и для Лоуренса. Вообще-то, я думала, если не голой, то маленького полупрозрачного пеньюара (принадлежащего Клементине) вполне довольно. Но раз хочет раздеть, то оденусь. Тем более, после свидания у меня вряд ли найдётся время выбирать наряд для бала.

Так... Джинсы — уныло. Розовое платье теперь порвано. Значит, выбора особо-то и нет, остаётся одно платье, зелёное, которое в немного старомодном таком стиле. Иногда я была в нем на лекциях, ну и в нем же отрабатывала Вэнсу "МК-Ультра". Оно, кстати, и не мнётся. Я могу в нем поваляться, а потом идти на бал, не беспокоясь о внешнем виде.

Без пятнадцати я причесалась, немного подкрасилась, хоть макияжем не очень-то увлекаюсь... Пускай Лоуренс увидит меня более красивой, чем обычно. И на балу потом буду блистать... Если, конечно, после двадцати горячих минут от моего макияжа вообще что-нибудь останется.

Без пяти три в общежитии стало совершенно тихо.

Без четырёх я принялась считать секунды.

Без трёх стала прислушиваться: нет ли в коридоре шагов Вэнса.

Без двух услышала стук собственного сердца на всю комнату.

Без одной минуты вышла в коридор.

А ровно в три увидела, как красный огонёк ближайшей камеры, висящей на потолке, безмятежно погас.

Потом какое-то время не происходило ничего. Я вернулась в комнату, обошла ее по периметру. Посмотрела в окно. Потом в зеркало. Проверила, что дверь моя не заперта. Прогулялись до сластепровода. Потом снова в окно посмотрела...

И услышала шаги.

Кто-то бежал по коридору! Не один...

А через миг моя дверь распахнулась под мощным пинком и ударила в стену.

Я в страхе обернулась.

На пороге стоял Виктор.

Следом забежали Элдридж с Хаммелем. Ни слова не объясняя, они нагнулись и вытащили из-под кровати коробки Вэнса — сначала одну, а потом и вторую.

— Что вы делаете?! — растерянно вскрикнула я, наблюдая за тем, как с коробок снимаются крышки, и как в дверь заходят Эдди, Вася, Грюнвальд и учитель фехтования.

Никто не ответил. Не веря глазам своим, я наблюдала, как анкеты Вэнса разбросали по всей комнате. Их было всего пара пачек, на самом верху.

А под анкетами лежали аккуратными рядами...

...ружья, что ли?

...пистолеты?

...пулемёты?

Я не знаю, мне, наверное, мерещилось! Понятия не имею, как в коробках под моей кроватью оказались эти небольшие стволы, виданные мною лишь в компьютерной игре! Я их толком разглядеть-то не успела. Преподаватели и персонал похватали оружие и унеслись в коридор.

— А вот ты не торопись, — сказал мне Виктор, злобно ухмыляясь и наставляя на меня только что добытую им "пушку".

Я растерянно посмотрела на пустые коробки, потом на раскиданные анкеты, потом на глядящее мне в лицо дуло. Что, шутка такая, что ль? Розыгрыш? В чем его смысл?

Почему я вижу то, чего не может быть?!

— Кстати, думал, ты