Одиннадцатый палец - Цинь Мин

ни одного человека, который добровольно пришел бы сюда на прием. За последние десять лет здание больницы обветшало, но возможности сделать какой-никакой ремонт не было; честно сказать, здесь даже санитарно-гигиенические нормы не поддерживались. В настоящее время, кроме относительно ценной земли, у этой больницы ничего не было.

– Пациентка А. прибыла в больницу для того, чтобы ей провели операцию по удалению рака молочной железы. Она ощущала боли в левой груди, но врач начал оперировать правую. В конечном счете, ничего не обнаружив, он покромсал и левую… – Дабао рассказывал нам в машине «анекдоты», занимаясь просветительской деятельностью среди практикантов. – Пациенту Б. должны были вырезать аппендикс; во время операции ему было невыносимо больно. Когда пациент вернулся в палату, он спросил соседей, было ли им больно, но они все как один сказали, что нет. Как же так? Он решил спросить врача, и что вы думаете? Тот забыл сделать ему анестезию… – История пациента С. – уже классика. – Практиканты с серьезными лицами слушали Дабао. – Один человек пришел в эту больницу, чтобы прооперировать грыжу. Это достаточно простая операция, и его приняли. Вот он уже лежит на операционном столе, его подготовили, обработали кожу, то-се, хирургическая салфетка… в общем, все как нужно. Ему делают анестезию, она начинает действовать, и в полусне он слышит, как один хирург говорит другому, что никогда раньше не вырезал грыжу, а потом спрашивает второго: мол, а ты? А второй ему отвечает: «И я нет».

Один из практикантов, не выдержав, прыснул. Дабао, состроив серьезную мину, произнес:

– Я вам тут не шуточки рассказываю, а учу вас медицине. Если медики не могут спасти человека, они его непременно угробят. Если судмедэксперт не может раскрыть дело, он идиот. Так что усердно учитесь!

Я много раз слышал истории об этой больнице. Не знаю, правдивы они или нет, но, глядя на запустелую больницу, я, по крайней мере, осознал могущественную силу общественного мнения.

Патолого-анатомическое отделение располагалось в дальнем уголке двора больницы, с восточной стороны от главных ворот. Это было одноэтажное здание с плоской крышей, выглядевшее так, будто вот-вот рухнет. Где-то в глубине души я беспокоился, не обвалится ли это здание на нас, пока мы будем проводить осмотр…

На месте происшествия кипела работа – техники-криминалисты растягивали сигнальную ленту перед главными воротами больницы и патолого-анатомическим отделением. Впрочем, я все равно хотел пообщаться с охраной на пропускной.

– Кто первым нашел тело? – спросил я.

– Сегодня с утра врач припарковался около входа в отделение; смотрит, а там прямо у двери лежит белый мешок для трупов, мы такие здесь используем, – рассказывал охранник. – Доктор сильно удивился: в последнее время пациентов почти нет, да и никто не умирал, откуда же взяться трупу? Да и не принято как-то бросать тело рядом со входом, внутри полно места… Поэтому он подошел посмотреть. Мешок не был застегнут; он заглянул, а там человеческие органы. Так с телами обычно не поступают, поэтому он позвонил в полицию.

– Вы уже передали записи с камер видеонаблюдения криминалистам? – спросил я.

– Камеры?.. Ты хоть знаешь, сколько стоит их обслуживание в месяц? – Охранник помотал головой. – Сколько я здесь работаю, ни разу не видел камер наблюдения.

– Получается, вчера кто-то притащил тело в больницу. Его же наверняка кто-то видел? – не сдавался я.

– Ночью здесь никто не дежурит. Знаете, я же здесь работаю только полдня утром; они мне в месяц платят триста юаней, а после обеда и вечерами я подрабатываю в такси.

– То есть днем и вечером тут больше никого нет? – спросил я.

– Я тут один охранник на всю больницу. Я и охранник, и начальник службы безопасности. – Мужчина гордо распрямил спину.

Я был до глубины души опечален такой новостью. Маньяк умеет выбирать места. Здесь никто не заметит, как ты выбрасываешь труп, но вместе с тем все заметят сам труп.

– Может, где-то поблизости есть камера видеонаблюдения? Если на территорию въедет машина с включенными фарами, ее сможет заметить дежурный врач? – сделал я последнюю попытку.

– Насколько мне известно, никаких камер рядом нет. Ворота больницы открыты круглосуточно, поэтому местные жители часто используют территорию как ночную парковку. Главврачу неохота этим заниматься, нам тоже. Поэтому ночью тут машин пруд пруди, кто будет их отслеживать?

Я было открыл рот, чтобы еще что-то спросить, но не придумал что, поэтому, разозленный, зашел за сигнальную ленту.

Ко мне подошел начальник Ху, уже в спецодежде и с парой окровавленных перчаток:

– Раньше мне казалось: чем больше дел, тем легче они становятся. Но, по сути, ничего не меняется, все так же трудно…

Я в замешательстве посмотрел на начальника Ху. Он продолжил:

– У убитого при себе было удостоверение личности. Лян Фэнчжи, мужчина, тридцать семь лет. Следователи только что выяснили: юрист, сменил много юридических фирм, работал и в Лунфане, и в других городах. На данный момент практикует в Юньтае, в юридической фирме «Хэнда». В Лунфань приехал полмесяца назад – собирал доказательства по экономическому спору. По показаниям людей, работающих в гостинице, где он остановился, вчера после трех часов дня ушел куда-то и с тех пор больше не возвращался. А теперь мы нашли его труп.

– А почему вы решили, что это одно из убийств «Резни третьего июня»? – Я опасливо взглянул на пугающие меня слова «Патолого-анатомическое отделение», надел бахилы и переступил сигнальную ленту.

– Его распотрошили и перерезали шею, – сказал Ху. – Хотя голову не отрубили. Органы достали методом «язык наружу», который применяется в судмедэкспертизе. Предположительно, причиной смерти стало отравление. Я был озадачен: ведь крысиный яд – это высокотоксичное вещество, продажа которого регулируется государством. Но даже после проверки нелегальных каналов сбыта мы не нашли никаких зацепок.

– А, тут и вот это… – сказал Дабао, протягивая ладонь, на которой лежало что-то черное. – Точно наш маньяк.

– Что? – Я наклонился поближе, чтобы рассмотреть.

Там лежал человеческий язык. От уже почерневшего кусочка человеческого тела исходил резкий запах. Это был не привычный трупный смрад от процессов разложения, а запах формалина.

– Убийца вымочил язык в формалине, – озвучил Дабао. – Ни для кого не новость, что это язык Чэн Сяоляна, труп которого мы нашли в начале августа. Кажется, у него как раз не было языка…

– По аналогии у этого трупа тоже чего-то не хватает? – спросил я.

Дабао кивнул:

– Пиписьки нет.

Я до скрежета сжал зубы:

– Что за урод… Ну как его ловить?

Дабао, заразившись моими эмоциями, закричал в небо:

– Воплощенная сила! Услышь меня!

* * *

Вскрытие длилось четыре часа. Профессионал тратит на все про все чуть больше двух часов, но мы возились