Одиннадцатый палец - Цинь Мин

* * *

Сидя в комнате для допросов Се Хао продолжил:

– Я сильно испугался тогда, не знал, что делать, успокоился, только когда отнес его к озеру.

Я вышел, подтягивая за собой Дабао и Линь Тао, которые подслушивали допрос за дверью:

– Пошли, все остальное мы уже знаем.

– Ты так в себе уверен? – спросил Линь Тао.

– Так и должно быть! – весело ответил я.

– Уже поздно, нам бы поспать, – сказал Линь Тао.

Мы с Линь Тао обменивались шутками, но Дабао ни одну из них не услышал, он замер у зеркала Гезелла[44]:

– Я очень хочу знать, что у него сейчас в голове. Неужели иногда деньги становятся дороже семьи?

Дело № 9. Удавленница в канализации. Точка на карте: город Чэн, жилой микрорайон Гуйлин

Отбросьте все, что не могло иметь места, и останется один-единственный факт, который и есть истина.

А. Конан Дойл. Знак четырех. Пер. М. Литвиновой

1

В последние несколько лет органы общественной безопасности прикладывают все силы, чтобы построить у себя в участке помещение для проведения судмедэкспертизы. В большинстве уездных городов эта задумка была реализована. Несмотря на то что прозекторская значительно улучшает рабочие условия судмедэкспертов и минимизирует последствия, которые наносят социуму вскрытия под открытым небом, шуточки вокруг названия новых секционных все никак не утихали. Например, в одном городе на помещение для вскрытия повесили табличку «Секционная полиции города N.». Немного погодя люди стали говорить: «Неужели здесь будут вскрывать только полицейских?» На следующий день табличку поменяли на «Кабинет для вскрытия судмедэксперта полиции города N.». После этого жители города N. снова начали насмехаться: «Похоже, рано или поздно судмедэксперту придется помереть». Начальник управления до чертиков разозлился и немедленно приказал сменить табличку на «Экспертно-криминалистическая лаборатория для проведения судебной медицинской экспертизы при управлении общественной безопасности по городу N.». На следующий день секретарь доложил: «Слов слишком много, они не умещаются на табличку».

По просьбе трудящихся, чтобы избавиться от двусмысленности и унифицировать единое название секционного кабинета, провинциальный департамент созвал специальное собрание, где присутствовали судмедэксперты с литературным талантом, вместе с которыми было принято единое решение назвать кабинеты так: «Судебно-медицинский морг при управлении общественной безопасности города N.».

– Оказывается, стоит добавить слово «морг», и все сразу становится на свои места, – произнес Дабао так, будто на него спустилось великое знание.

Судмедэксперт, составивший это название, ходил повсюду задрав нос и хвастался, как хорошо у него было с китайским языком и литературой в начальной школе. А главное, если б у него были связи, он пробился бы в совет по китайскому языку и литературе.

С тех пор как во всех управлениях появились прозекторские, вскрытие под открытым небом стало редкостью, а в патологоанатомическом отделении больницы – и подавно. У меня до сих пор мурашки бегут по коже, когда я вспоминаю, как в начале своего карьерного пути проводил вскрытие в больничке. Совсем юный, я под аккомпанемент ревущих кондиционеров, охлаждавших все помещение, замерзшими руками вскрываю труп, лежащий в специальной холодильной каталке, которая по форме больше напоминает гроб. Но это не самое худшее – рядом лежат остальные тела, прикрытые белой тканью, которую в любой момент можно случайно задеть, и тогда из-под нее покажется чья-то бледная рука или пара круглых глаз… В таких местах я всегда чувствовал, что за мной пристально следят.

– Ну вот и вскрыли… Хорошо, что это я вас вскрываю, а не вы меня. Не больно? – Я всегда представлял, что трупы, находящиеся рядом, интересуются моей работой.

Многих людей удивляли мои мысли. Как человек, который занимается вскрытием трупов, может бояться их?

Судмедэкспертиза может нанести психологическую травму. Когда вы только начинаете работать, поначалу все происходящее может сильно пугать, а потом этот страх превращается в сострадание, вам становится жаль погибших; потом вы начинаете всей душой ненавидеть преступников; и в конце концов наступает этап полного безразличия. Не эмоционального безразличия – просто жизнь и смерть перестают быть чем-то сакральным и особенным. Разочарование – так называется наша профессиональная травма. Чем больше опыта и выше способности к адаптации, тем быстрее она себя проявит. Когда судебный медик сосредоточивает все свое внимание на поиске улик и доказательств, то страх, сочувствие, злоба и даже жизнь и смерть ему становятся безразличны; в эти моменты они кажутся пустяками. Но я прекрасно понимаю, почему в патолого-анатомическом отделении у меня не получается абстрагироваться. Я знаю, что как только перешагну порог ледяного помещения, то вернусь душой в свою юность.

Как только во всей провинции закончилось строительство специальных лабораторий для судмедэкспертов, я поклялся, что ноги моей больше не будет в патолого-анатомическом отделении. Однако моей клятве не суждено было продержаться долго – вскоре я сам ее нарушил.

* * *

В середине сентября мне позвонили по поводу «Резни третьего июня» – серии убийств с расчленением. Появилась еще одна жертва. Тело бросили в патолого-анатомическом отделении больницы.

В одном телефонном звонке содержалось столько информации, что мой мозг распух от перенапряжения. Словосочетание «патолого-анатомическое отделение» само по себе резало слух, так еще и «Резня третьего июня» не давала спокойно спать многим следователям на протяжении нескольких месяцев.

Сразу после 5 июня, когда был обнаружен первый расчлененный и выпотрошенный труп, принадлежавший Фан Цзяну, нашли тело убитого ранее доктора Мэн Сянпина. С тех пор прошло больше трех месяцев. Нам удалось лишь установить личности трех погибших – никаких улик или ниточек к разгадке мы не нашли.

У нас не было эффективного способа схватить насмехающегося над полицией, бесследно исчезающего с места преступления безжалостного демона. Дело казалось слишком странным. Жертвы были незнакомы друг с другом, не имели общих точек пересечения. Деньги и ценности убийцу тоже не интересовали. Какая у него цель? Если он просто псих, то как ему удается совершать идеальные преступления?

Теперь к «Резне третьего июня» добавилось еще одно убийство. Больше всех нервничали судебные медики. С одной стороны, еще одна невинная жертва погибла из-за того, что преступник до сих пор бродит на свободе. От этого было горько на душе. С другой стороны, если есть новое тело, значит, возможно, появятся новые улики, и это заставляло сердце трепетать от восторга. Люди очень противоречивые существа…

* * *

Это была практически забытая всеми больница – и всему виной были разнообразные слухи о врачебной халатности, которая здесь царила. Когда они распространились по всему Лунфаню, не осталось