Смертельный след - Андреас Грубер

Леа уверенно направилась к бунгало Пакулы. Добравшись до него за пять минут, она присела и сделала вид, что завязывает шнурки. На самом деле она выкрутила лампочку из садового фонаря рядом с тропинкой. На всякий случай – хотя теперь в этом уже не было необходимости, потому что из-за всеобщего волнения после убийства снаружи почти никого не было. Большинство укрылись в своих апартаментах или собрались большими группами в главном корпусе, чтобы обсудить происшествие.

На всякий случай выкрутив еще одну лампочку из патрона, Леа тихо пробралась в темноте к входной двери бунгало Пакулы. Быстро надела пару латексных перчаток, которые ранее стащила с уборочной тележки. Одновременно вставив в замок согнутый гвоздь и кусок проволоки для цветов, она нащупала ригель и попыталась повернуть его в сторону. Но сразу ничего не получилось. Руки в перчатках вспотели.

– Спокойно, попробуй еще раз, – посоветовала Камилла.

Леа глубоко вдохнула и предприняла вторую попытку, которая, к счастью, увенчалась успехом. С облегчением она нажала локтем на дверную ручку, проскользнула в прихожую и закрыла за собой дверь.

Сначала она задернула тяжелые шторы и только потом включила фонарик на телефоне. Также запустила секундомер. В надежде, что допрос Пакулы продлится значительно дольше, чем ее собственный, она отвела себе двадцать минут. Все-таки как ментальный коуч он знал о характере и эмоциональном состоянии Кэте больше, чем кто-либо другой в этом отеле. А поскольку Кинтана, если она правильно поняла, не исключал других мотивов помимо ограбления с убийством, это должно было его сильно заинтересовать.

Леа быстро переходила из комнаты в комнату, обыскивая шкафы, ящики, комоды, любые места, где Пакула мог спрятать пачку писем с воркшопа. Она заглянула даже под матрас и за телевизор на стене, но ничего не нашла. В апартаментах было полно папок, буклетов и документов, но ни одного письма. Это доводило ее до исступления.

Помимо черного жесткого чемодана, с которым она видела Пакулу в аэропорту Пальмы, в комнате стоял еще один огромный дорожный кофр. Возможно, его привезли заранее или доставили позже. Но его содержимое тоже никак ей не помогло, потому что внутри было только несколько пар черных лаковых ботинок, много белых рубашек и одинаковые дизайнерские костюмы от «Стенвег ен Зонен». И здесь никаких писем.

– Черт! – прошипела она, вытирая пот со лба.

Оставалось только одно место. Леа направила свет фонарика на стенной сейф. Хотя ей казалось несколько странным хранить там такие письма – в конце концов, они были не настолько важны, – заглянуть внутрь она все равно не могла. Комбинацию она не знала, и, хотя по работе имела доступ к кодам администратора на экстренные случаи, код именно этой испанской фирмы ей был неизвестен. И времени на эксперименты не оставалось.

– Черт… – пробормотала она снова.

Секундомер показывал девятнадцать минут. В раздражении она бросила большой жесткий чемодан Пакулы на кровать. Может быть, внутри было какое-то боковое отделение, которое она пропустила и в котором лежали письма. Ощупывая чемодан, она почувствовала, что Камилла собирается что-то сказать, но Леа опередила ее:

– Ничего сейчас не говори.

– Нет, скажу. Мы в дерьме!

– Черт возьми, да! – Она выпрямилась и сердито пнула чемодан, отчего тот соскользнул с кровати, упал с другой стороны и ударился о стену. Раздался треск ломающегося пластика.

– Отлично! Теперь он сломан.

Леа быстро обошла кровать с другой стороны и в луче фонарика увидела, что на одном из углов черного чемодана белела приставшая штукатурка со стены. Еще и это. Она опустилась на колени, очистила место и поняла, что, скорее всего, из-за удара или падения откололась часть корпуса.

– Ты делаешь все только хуже…

Леа не ответила. Злясь на саму себя, она прижала отколовшийся кусок обратно к корпусу, поставила чемодан на прежнее место и отступила на шаг, оценивая результат. На всякий случай толкнула его носком ботинка. Кусок не удержался и снова выпал.

– Прекрасно.

– Ну и что? – тут же огрызнулась Леа. – Это вполне могло случиться во время транспортировки в апартаменты. Или уборщица случайно его повредила.

– Ну да, конечно, уборщица. Или садовник. Несомненно.

Леа прислонила телефон к стене, опустилась на колени и снова вдавила отколовшийся фрагмент в корпус. Она как раз собиралась замаскировать повреждение так, чтобы оно не бросалось в глаза, когда ее палец соскользнул – и за трещиной она обнаружила узкую полость.

– У чемодана двойное дно, – прошептала Леа.

– Тайник?

Она снова провела рукой по внешней стенке и нащупала едва различимые контуры прямоугольной панели – около двадцати сантиметров в длину и вдвое меньше в ширину, со сколотым углом. Стоило нажать в нужном месте, и панель снялась, словно крышка. Это был хитроумный защелкивающийся механизм, который вряд ли бы кто-то нашел, если бы не знал, что именно искать.

Однако отделение было слишком маленьким, чтобы спрятать там стопку писем. И все же Леа посветила фонариком внутрь и действительно что-то обнаружила. Тонкий красный блокнот, на обложке которого было написано: «Для адвоката д-ра Альбрехта из Франкфурта».

Леа прислонила телефон к стене так, чтобы свет падал прямо на блокнот, и торопливо пролистала страницы. Все они были исписаны карандашом – мелким, но аккуратным почерком.

– Черт возьми, что это такое? – вырвалось у нее.

Страницы пестрели немецкими и европейскими почтовыми ящиками, десятками настоящих имен и их кодовых обозначений, а также частными адресами и контактными данными – телефонными номерами и электронными адресами. Там же были указаны многочисленные Onion-сайты и адреса TorBox из Даркнета. Имя некой Рут-Аллегры Франке несколько раз было обведено красным карандашом и связано с разными телефонными номерами – словно речь шла о человеке особой важности.

Далее следовал длинный список дат и международных точек встреч, охватывающий почти пять лет. Завершал блокнот своего рода журнал заказов и расчетов – более сотни датированных записей с шестизначными суммами в евро, аккуратно занесенных мелким почерком.

– На что это, по-твоему, похоже? – тяжело дыша, прошептала Леа.

– Шантаж? Мошенничество? Кражи? Вымогательство? Взятки? Отмывание денег… Да откуда мне знать? Я что, из этой среды?

– Как бы там ни было, законным это точно не выглядит.

– Похоже, Пакула – довольно мерзкий мошенник.

– Может, он убил эту даму? – предположила Леа.

– Каким образом? У него же алиби. Забыла?

– Верно… Но, может, это сделала его ассистентка? Эта…

– Который вообще час?

– Проклятье! – Сердце Леа бешено заколотилось. Секундомер показывал уже двадцать девять минут. – Черт, черт, черт… – Она поспешно замаскировала съемную панель вместе с отколовшимся куском пластика так, чтобы повреждение не сразу бросалось